Царство селевкидов. Величайшее наследие Александра Македонского - Эдвин Бивен

С этим расколом между братьями для Малой Азии начался период гражданских войн, который, должно быть, нанес стране более глубокие раны, чем война между Селевкидами и Птолемеем, затронувшая лишь побережье. Селевк, как бы его ни подкосило недавнее поражение в Палестине, все еще обладал достаточной властью в империи, чтобы собрать войска, с которыми он перешел Тавр, чтобы раздавить этот новый мятеж. Нигде по большой дороге сторонники Антиоха не остановили продвижение Селевка. Он уже был в Лидии, когда его армия встретилась с армией брата. Первая битва окончилась его победой. Он сразился снова – и снова успешно. Но победы прекратились при подходе к мощным укреплениям Сард, где партия Антиоха нашла надежное убежище^[565].

Теперь уже было видно, какая опасность для центрального правительства заключалась во всех этих независимых элементах в Малой Азии. Такие беспорядки, как мятеж Антиоха Гиеракса^[566], способствовали дестабилизации обстановки на всем полуострове. Задача Селевка бесконечно усложнялась. Антиоху нужно было только поднять руку, чтобы вызвать орды галатов. В некоторых областях на дело Антиоха и царицы-матери смотрели более благосклонно, чем на дело старшего царя, который фактически с начала своего восшествия на престол большую часть времени отсутствовал в стране.

Мы уже видели, как династ Понтийской Каппадокии использовал отряды галатов против сил Птолемея, очевидно, в союзе с селевкидским царем. С тех пор первый Митридат скончался в почтенном возрасте восьмидесяти четырех лет^[567], и ему наследовал его сын Ариобарзан (в 266 до н.э.). О царствовании Ариобарзана мы не знаем ничего, кроме того, что у него возникли проблемы с галатскими наемниками^[568] и он не оставил своих монет. Ариобарзан скончался около 250г.^[569], и ему наследовал еще один Митридат, который на момент кончины отца был еще мальчиком. При таких обстоятельствах проблемы с галатами еще усложнились, и понтийская территория подверглась таким набегам, что в народе начался голод. Гераклея, которая продолжала сохранять дружеские связи с домом Митридата, постаралась помочь, чем возможно, и ей, в свою очередь, пришлось вынести атаку галатов^[570]. И теперь, примерно десять лет спустя, разрыв в доме Селевкидов снова вывел на сцену понтийского царя. С этой иранской династией, как и с династией Северной Каппадокии, великий македонский дом также связывали родственные узы. Одна из сестер СелевкаII была женой Ариарата; другую он выдал за МитридатаII и дал за ней в приданое Великую Фригию (или, по крайней мере, так позднее утверждал понтийский дом)^[571].

В этот момент Митридат высказался в пользу младшего из своих шуринов, Антиоха, и выступил на сцену во главе огромной армии галатов.

Вмешательство понтийского царя и его свирепых наемников придало этой борьбе новый поворот. Великая битва, одна из ключевых в это смутное время, состоялась около Анкиры^[572]. Войско Селевка было сметено нападением галатов. Говорят, что погибло 20 тысяч человек. В конце этого кровавого дня исчез и сам Селевк. В войске победителей говорили, что он погиб. Юноша, который в результате такого события стал единственным, не имевшим соперников владетелем селевкидского трона, выказал (или изобразил) великую скорбь. Антиох надел траурный наряд и заперся, чтобы оплакивать брата. Затем пришла новость, что он начал горевать (или ликовать) слишком рано. Селевк был еще жив. Он переоделся в телохранителя Гамактиона, командира царского отряда (βασιλικὴ ἴλη), и так спасся из роковой битвы. Теперь он был в безопасности, за Тавром, в Киликии, и снова собирал вокруг себя все, что осталось от его державы. Антиох вышел из своего уединения, принес благодарственную жертву за здоровье своего брата, объявил общественный праздник в подчиненных ему городах – и послал за Тавр армию, чтобы сокрушить Селевка, прежде чем у того было время опомниться^[573].

Одной из историй, которую запомнили греки в связи с этой битвой, был рассказ о Мисте, наложнице Селевка. Как древние персидские цари, Селевкиды брали с собой в лагерь женщин. Поняв, что все пропало, Миста тоже переоделась. Она была одета царицей; теперь она надела на себя платье обычной служанки и села среди покрытых плащами женщин, которые после битвы попали в руки победителей. Ее выставили на продажу вместе с остальными. Она была куплена каким-то работорговцем и отвезена на большой рынок на Родосе. Родос был государством, дружественным Селевку, и здесь она объявила, кто она такая. Родосские власти немедленно выплатили купцу требуемую за нее сумму и отослали ее со всем должным почтением обратно к царю^[574].

АНТИОХ ГИЕРАКС И АТТАЛ ПЕРГАМСКИЙ

Битва при Анкире подорвала позиции СелевкаII в Малой Азии. На некоторое время для него стало невозможно напасть на своего брата. Однако исчезновение Селевка значило не столько начало правления Антиоха, сколько анархию. Галаты сознавали свою силу: сих помощью было легко свергнуть любую существующую власть, однако было невозможно основать на их поддержке прочный трон. Жизнь самого Антиоха уже достаточно была полна превратностей: то он марширует по фригийским нагорьям во главе галатских отрядов, взимая дань, которую только из вежливости можно назвать налогом, уплаченным в царскую казну^[575]; то он спасает свою жизнь, ведя переговоры с теми же галатскими отрядами^[576], а то едва спасается от них и скрывается в дружески настроенных к нему городах, таких как Магнесия^[577]; потом он встречается с галатами и разбивает их в открытом сражении – а потом снова совершает набеги вместе с ними^[578].