Инквизиция. Царство страха - Тоби Грин

Некоторое представление об атмосфере постоянной угрозы, нависшей над Испанией в ходе этих лет, можно получить из списка заключенных в тюрьме инквизиции Севильи в 1580 г.

Англичане, обвиненные в заговоре — 19.

Шотландцы, обвиненные в заговоре — 23.

Мориски, обвиненные в заговоре — 6.

Мориски, обвиненные в другом заговоре — 12.

Мориски, обвиненные в совсем ином заговоре — 3.

Мориски, обвиненные еще в одном заговоре — 3.

Мориски, обвиненные в следующем заговоре — 2.

Дела заключенных, не обвиненных в заговоре — 32^[606].

Все это напоминает язык общества, которое ощущает угрозу со всех сторон.

Сосредоточенность террора в 1558 и в 1559 гг. оказалась закономерной. Филипп II, новый король, должен был продемонстрировать: вакуума власти не существует, на троне оказался достойный преемник своего отца^[607]. Не возникает вопроса, что некоторые люди из числа заключенных в тюрьму или казненных исповедовали веру, расходящуюся с католической доктриной. Но не вызывает сомнений и другое: эти отклонения были преувеличены инквизиторской процедурой, о чем свидетельствуют показания Доминго де Рохаса. На самом деле, многое из того, что, согласно утверждениям этих людей, считалось истиной, очень немногим отличалось от старых убеждений Эразма^[608]. Более того, костры инквизиции вместо искоренения ереси зачастую поддерживали ее. Многие люди, вынужденные бежать из Севильи в 1560-е гг. в Северную Европу, выжили, став новообращенными протестантами. Они распространяли ужасающие истории о католической Испании^[609]. Следовательно, параноидальный католицизм создавал объекты, которых он же искренне боялся.

Самые достоверные доказательства подобного создания врага среди своих пришли из Португалии. Там не было причины считать, что в страну происходит меньшее проникновение лютеранства, чем в Испанию. Но здесь произошло значительно меньше судов над лютеранами в то время (не считая одного или двух показательных процессов, подобных суду над королевским летописцем Дамианом де Гоэсом)^[610].

Это объясняется не тем, что опасность протестантизма в Испании оказалась больше, чем в Португалии. Просто в Португалии, где инквизиция была создана совсем недавно, преследования все еще направлялись на первую главную цель — на конверсос.

Необходимости создавать «лютеранскую угрозу» не имелось, пока разбирались с первоначальным врагом — конверсос…

Арест Карранцы, так тщательно инсценированный Вальдесом, был непосредственно связан с событиями в Вальядолиде. В какой-то период в 1550-е гг. Карранца однажды встречался с Карлосом де Сесо. Во время этой встречи он настойчиво пытался убедить Сесо, что тот заблуждается в своих убеждениях, но он не выдал его инквизиции^[611].

Это было воспринято прокурором инквизиции в качестве признака вины архиепископа, хотя Карранца, имевший огромный опыт работы в инквизиции, должен был понимать, когда уместно разоблачение. Более того, несчастного Доминго де Рохаса, который некогда был слугой у Карранцы, призвали к ответу в пыточной камере 10 апреля 1559 г. Он отчаянно искал любое средство, чтобы выжить, и заявил: Карранца воспринял некоторые идеи, которые, по его словам, распространились^[612].

Подобное заявление оказалось решающим в аресте архиепископа.

Неудивительно, что архиепископ Толедо впал в депрессию, когда его заключили в тюремную камеру в Вальядолиде. Он страдал хронической бессонницей, не спал в течение девятнадцати дней^[613]. Затем Карранца начал доказывать, что великий инквизитор Вальдес был его врагом, поэтому нельзя полагаться на то, что его суд может оказаться объективным. По меньшей мере, в этом ему повезло: Вальдеса отстранили от ответственности за это дело. Но ничто не могло ускорить суд.

Карранца провел годы тюремного заключения в Испании в ужасающих условиях. Он сидел в камере, которая была настолько отрезанной от внешнего мира, что когда 21 сентября 1561 г. в Вальядолиде вспыхнул пожар, опустошивший город, уничтоживший 400 домов и продолжавшийся полтора дня, заключенный ничего не слышал об этом. Он смог узнать о пожаре только через несколько лет, когда оказался в Риме^[614]. В его камере не имелось вентиляции, Карранца и его слуги должны были отправлять все функции тела здесь же. Это означало, что все они заболели. В камере было так темно, что иногда архиепископу приходилось зажигать свечи в девять часов утра. Более того, надсмотрщиком стал инквизитор Диего Гонсалес, который арестовал его в Торрелагуне. Гонсалес унижал его, принося еду на битых тарелках, а фрукты — на обложках книг. Архиепископа заставляли использовать свои простыни в качестве скатертей^[615].

После более семи лет тюремного заключения в Вальядолиде Карранцу перевели в Рим по настоянию нового папы Пия V. Здесь огромное количество документов нужно было перевести на итальянский язык, чтобы продолжить судебные заседания, что завершили только к 1570 г.

Но даже тогда тяжелые испытания Карранцы не закончились. Пий V умер, его преемник Григорий XIII попал под огромное влияние Филиппа II и объявил Карранцу виновным. 14 апреля 1576 г., почти через семнадцать лет после своего первого ареста, архиепископа Толедо приговорили к отречению от ереси по шестнадцати положениям лютеранства, в которых его подозревали^[616].

В то время, когда в Ватикане ему зачитывали приговор, архиепископ заливался слезами. Он умер спустя восемнадцать дней в результате непереносимости воды^[617].

Круг репрессий замкнулся.

Возможно, нашлись люди, которым, помня о рвении Карранцы при сожжении протестантов в Англии, оказалось трудно сочувствовать такому человеку. Но следует помнить: тот период стал временем религиозных войн. Дело архиепископа демонстрирует, что оно стало не столько исправлением заблудших еретиков, сколько способом, с помощью которого власть меняла повестку дня, которая полностью принадлежала ей самой.