Легенды Белого дела - Вячеслав Бондаренко

Девятнадцатого июня дивизия под командованием Николая Эмильевича Бредова участвовала в разгроме 9-й австро-венгерской армии у Зборова. Но это были последние победы русской армии, буквально через несколько дней сменившиеся позорным отступлением, больше похожим на бегство. После катастрофы, постигшей 11-ю армию, век дивизии оказался недолгим — уже 16 августа она была назначена к расформированию, а ее полки на правах третьих бригад вошли в состав 82-й пехотной и 4-й Финляндской стрелковой дивизий. Так что Бредову было суждено быть вторым (после генерал-майора Н. Н. Оболешева^[326]) и последним командующим этой дивизией.

Тридцатого сентября Николай Эмильевич, по-прежнему оставаясь в чине генерал-майора, вернулся с Юго-Западного на Северный фронт, он был назначен командующим XXI армейским корпусом^[327], занимавшим позиции в районе Вендена (ныне Цесис, Латвия). В открытых источниках Н. Э. Бредову приписывается командование тремя корпусами — 24, 12 и 21-м, но в послужном списке речь идет только о последнем, что логично: это соединение было, в общем, «родным» для Бредова, поскольку в двух из трех дивизий, входивших в его состав, 33-й и 44-й, он служил в свое время начальником штаба, а одним из полков 33-й дивизии командовал. Кроме двух «коренных» дивизий, в корпус входили сформированная в феврале 1917 года 185-я пехотная дивизия, 33-я и 44-я артиллерийские бригады и парковые дивизионы; с сентября 1916 года корпусу были приданы также 116-я пехотная, а с июля 1917-го — 3-я Особая пехотная дивизии.

До войны корпус дислоцировался на Украине, из 20 тысяч солдат 33-й и 44-й дивизий около 14 тысяч были украинцами (из 495 офицеров —168 украинцев)^[328], и это не в последнюю очередь повлияло на политическую ориентацию его офицеров и солдат: единственным из соединений Северного фронта корпус был «украинизирован» (приказ об этом был отдан 29 июля). Означало это, что из его частей переводились в другие полки солдаты — не украинцы по национальности, а их места занимали украинцы. С 21 сентября такую практику отменили, и украинские пополнения отныне приходили из тыла^[329]. Офицеры при этом оставались на своих должностях или уходили по желанию, так что украинским корпус был по «солдатскому» принципу. Национализированные части обладали единственным достоинством, они плохо поддавались большевистской пропаганде. В остальном же это были типичные войска революционного времени, склонные к митингам по любому поводу и практически небоеспособные. Правда, как раз 21-го корпуса это не касалось, он был одним из наиболее стойких соединений фронта, геройски проявив себя в августовских боях под Ригой.

Восемнадцатого сентября Николай Эмильевич был награжден орденом Святой Анны 1-й степени с мечами, а 12 октября 1917 года произведен в Генерального штаба генерал-лейтенанты с утверждением в должности командира 21-го армейского (вернее, уже 3-го Украинского) корпуса. 20 октября корпус был переведен из состава 12-й армии в 1-ю, что вызвало массовый протест среди украинских военнослужащих, увидевших в этом «тактический злоумышленный выпад неизвестных сил, которые имеют намерение остановить украинизацию»^[330]. Но через пять дней в Петрограде произошел государственный переворот, власть перешла в руки большевиков, которые немедленно обрушили на армию поток нововведений — отменялись чины, погоны и ордена, все должности делались выборными, немедленно начались переговоры о мире с немцами. Фактически к концу 1917-го армия превратилась в неуправляемую вооруженную толпу, с которой можно было сделать только одно — как можно скорее демобилизовать ее.

Сторонником украинизации Бредов не был. Об этом говорит хотя бы его поведение на заседании исполкома совета солдатских депутатов Киевского военного округа 20 апреля 1917-го, когда генерал активно убеждал собравшихся делегатов в том, что формирование украинских частей в условиях продолжающейся войны нецелесообразно^[331]. Но после Октябрьского переворота Николай Эмильевич, по всей видимости, выбрал украинизацию как меньшее зло и возможность сохранить армию хоть в каком-то виде, ведь киевская Центральная рада заявила о своем непризнании переворота, и большевистские декреты не имели для «украинских» войск никакой силы. 31 октября 1917 года Центральная рада направила в корпус обращение к солдатам, призывавшее их выполнять только оперативные приказы командования, а от выполнения политических приказов советской власти отказываться. Скоро начались попытки украинских властей снять корпус с фронта. 7 ноября Центральная рада отдала командиру 3-го Украинского корпуса приказ «немедленно отправиться на Украину, а если не отпустят, то идти силой»^[332]. 26 ноября военный секретарь (министр) провозглашенной три недели назад Украинской Народной Республики С. В. Петлюра вторично потребовал у большевистской Ставки «обменять» корпус на 2-й гвардейский, но получил отказ, не помог и разговор Петлюры по прямому проводу с красным главковерхом Н. В. Крыленко. В корпус проникали большевистские идеи, 607 человек вступили в Красную гвардию, ширилась антивоенная и антиукраинская агитация. В этой ситуации Бредов 7 декабря заявил в разговоре со штабом 1-й армии, что корпус должен быть либо украинским, либо нет: «В таком положении, как теперь, оставаться прямо немыслимо. Невозможно объединить две разных величины»^[333].

Процесс перевозки корпуса из Латвии на Украину так и не был начат официально. В атмосфере нараставшего хаоса части просто распылялись, лишь 175-й пехотный Батуринский полк смог более-менее организованно пробиться через Белоруссию на Черниговщину, в район Бахмача. Остатки 33-й дивизии прибыли на Украину только в апреле 1918 года.

К этому времени служба генерал-лейтенанта Бредова в рядах русской армии уже подошла к концу. Формально она завершилась 27 января 1918 года, в этот день, согласно послужному списку, он сдал командование корпусом и, «как достигший высшего призывного возраста, отправился впредь до увольнения в отставку, в разрешенный отпуск»^[334]. Соответствующий приказ войскам 1-й армии был отдан 2(15 по новому стилю) февраля. За все время Великой войны это был второй отпуск Бредова, первый он брал с 17 по 23 июля 1916 года — всего на неделю…^[335] Николай Эмильевич отправился в Киев, где находилась его семья.