Век Екатерины Великой - София Волгина

– Не будет никакого покоя: они визжат, скулят, лают. Кроме того, от них неприятный запах.

Петр, с удивлением взглянув на жену, сказал с заметным раздражением:

– Я не замечаю оного, а ежели кого не устраивает – так того я не держу рядом с собой, достопочтенная княгиня.

Екатерина встала из-за стола и молча удалилась в спальню. К счастью, Петр не пошел следом за ней. Она слышала, как хлопнула дверь и взвизгнули две собаки, слышала шум удаляющихся шагов. Слава Богу, оставил ее в покое. Екатерина могла спокойно лечь в постель и помечтать о скорой встрече со своим полюбовником.

Станислав все более покорял ее сердце, вытеснив из него князя Сергея Салтыкова. Ее уже мало беспокоило, что, по донесениям, Сергей в Швеции и Саксонии не пропускал ни одной юбки, пусть иногда от сего и щемило сердце. Наипачей обидой к нему оставалась сцена, кою Сергей устроил ей на прощанье, мол, из-за нее он вынужден ехать в ссылку в холодную чужую страну. Просил помочь ему выпросить разрешение у Елизаветы Петровны остаться в столице. Выяснение отношений привело к большой ссоре.

Летом пятьдесят шестого года Петр Федорович всерьез рассорился с Елизаветой Воронцовой и тут же стал волочиться за племянницей Разумовского, женой Григория Николаевича Теплова. Наследник явно не скучал. Окромя оной дамы, приводили еще по вечерам ужинать с ним немецкую певичку. Петр Федорович до того был бестактен, что подробно рассказывал о своих интрижках и победах Екатерине.

Одной из неразрешимых проблем в отношениях с Тепловой стала невозможность видеться открыто. Оное стесняло Великого князя, привыкшего к отсутствию любых затруднений. Его Императорское Высочество так же сильно не любил любые препоны, как и отвечать на письма, которые он получал. Однажды Великий князь явился к Екатерине, комкая в руке письмо от Тепловой на четыре страницы. С места в карьер он начал выговаривать свое недовольство на длинное письмо, на кое он мало того, что должон потратить время, дабы прочитать, но на кое еще и необходимо ответить – а у него, мол, и свободной минуты на то не имеется. Тут он перечислил все дела, которые ему предстояло учинить. Получалось, что и в самом деле на Теплову у него времени не оставалось.

Не прошло и дня, как он снова возобновил свои отношения с Елизаветой Воронцовой: с незамужней фавориткой не имелось надобности от кого-то таиться и, тем паче, писать письма.

* * *

Так или иначе, но отношения Петра Федоровича и его жены Екатерины Алексеевны нельзя было окрестить иначе, нежели сумасшествием. Их можно было назвать самыми неподходящими супругами во всей империи, ежели не во всем мире. Единственное, что в какой-то степени их объединяло – любовь к театру. В Ораниенбауме он немного перестроил свой дворец, дабы расширить зрительский зал с красивыми ложами, занимающий пространство высотой в два этажа. Премьера первого представления прошла под его личным руководством, сопровождаясь музыкой, кою играл на скрипке сам наследник. Петр так увлекся театром, что в своем Ораниенбауме открыл школу актерского мастерства. Принимались в основном крепостные с пригожим лицом, с двенадцати лет. Великий князь серьезно занялся обустройством своих владений – особливо Ораниенбаума. Во всю строился новый дворец со всеми прилегающими к нему постройками. Петерштадт должон был явить собой миниатюрную крепость, расположившуюся на двух гектарах принадлежавшей Петру земли.

Проект, представленный итальянцем Ринальди, Петр Федорович значительно откорректировал и начал строительство каменного двухэтажного дворца в год своего тридцатилетия. Весь комплекс крепости представлял собой двенадцатиугольную звезду, окруженную земляным валом и рвом с водой. Через ров были перекинуты три подъемных моста. На пяти бастионах размещалось двенадцать чугунных пушек. На крепостном плацу возвели Почетные ворота, а на Арсенальном дворе разместили деревянные здания арсенала, гауптвахты и казармы для гарнизона голштинских солдат, коих государыня Елизавета после долгих и настойчивых его просьб разрешила выписать. Перед дворцом разбили парк и оградили место для зверинца. Так у Петра все дни были заняты его детищем-дворцом, зверинцем, театром, фавориткой, а самое главное, муштрой своих голштинцев, перед коими он выходил в форме полковника прусской армии. Он обожал свое обиталище в Ориенбауме, вдали от тяготившей его тетки с ее двором. Государыня же Елизавета Петровна, само собой, воспринимала его образ жизни с нескрываемым раздражением.

– Отчего мой Чертушка последнее время пропадает в своем Ораниенбауме и носа не показывает?

– Наследник занят, – подал голос Александр, мигнув правым глазом, – строительством Петерштадта, военной крепостью. Вернее, там все уже с месяц как построено, заканчивают с отделкой.

– Сие мне известно, но интересно – все оное время что он там делает? Неужто сам на стройке трудится?

Главный начальник Тайной канцелярии четко ответствовал:

– Его Высочество ревностно отнесся к строительству, контролировал все, что возможно. Думаю, Ринальди сие не пришлось по сердцу. Но там Его Высочество еще стоял в стороне, а вот когда перешли к отделке, занялись мебелью, картинами – вот тогда он стоял, как говорит архитектор, над душой.

Явно заинтересовавшись сообщением, императрица слушала с всевозрастающим вниманием.

– Ну и как, Александр Иванович, есть ли там, на что посмотреть? Он здесь мне изрядно хвастался, приглашает скоро взглянуть на творение итальянца Ринальди. Как показал себя сей начинающий архитектор? Я слышала, Великой княгине нравится внутреннее убранство.

– Я видел его с самого начала строительства. Внешний стиль Великий князь спланировал сам.

Вмешался Иван Шувалов:

– Я побывал там совсем недавно. По словам Петра Федоровича, он несколько раз просил Ринальди исправить проект. Сам же каменный дворец по форме довольно оригинален: квадрат со срезанным по вогнутой линии углом, где и сделан парадный вход. Благодаря оному миниатюрный дворец кажется намного значительней и массивней.

– В самом деле? На двух гектарах можно построить что-то внушительное? – удивилась Елизавета Петровна.

– Такому восприятию способствует балюстрада, венчающая здание, – высказался фаворит императрицы.

– Этот балкончик будет служить трибуной, – едва слышно произнес главный инквизитор.

Императрица, бросив на него полный иронии взгляд, промолчала.

Иван Иванович продолжил высказывать свое мнение:

– Великий князь не лишен вкуса. Изнутри весь интерьер выглядит весьма фешенебельно. Сей Ринальди с большим искусством использовал лепку, лаковые росписи, живописные плафоны и паркеты дорогих пород дерева.

– Сие второй этаж, а что на первом?

– Первый этаж занят служебными и складскими помещениями, а на втором, не знаю точно, но, думаю, около десяти богато убранных просторных комнат.

От долгого разговора государыня Елизавета заметно устала.

– Стало быть, у него все уже укомплектовано. Пора и съездить осмотреть, – насмешливо заметила она, поднимаясь. Иван Шувалов проворно подошел к ней и, взяв под локоть, сопроводил императрицу в ее покои.