Последний танец Марии Стюарт - Маргарет Джордж

Мария напевала себе под нос, когда закончила полуденную трапезу и вернулась к шитью. Наступила середина мая, и выдался один из самых теплых и зеленых весенних дней, о которых она могла вспомнить. Все пошло в рост, как будто копило жизненную силу не месяцы, а целые годы. Крошечные листья выстреливали из почек, как пушечные ядра, ирисы и нарциссы выскакивали из-под земли и сразу же расцветали, а пожелтевшая прошлогодняя трава за одну ночь сменилась бархатистым ковром, таким нежным, что кролики с восторгом прыгали по нему и катались среди сочных ростков.

Мария оказалась не в силах противостоять всепобеждающему духу весны. Сегодня она будет сидеть на улице и отдаст должное дару новой жизни, полученному от Бога.

Чатсуорт предлагал приятные места для отдыха на свежем воздухе; Мария так часто посещала домик для отдыха, что его переименовали в «Беседку королевы Марии» в знак ее любви к нему. Этот день располагал к отдыху на складном стуле – разумеется, с вышитым сиденьем – и наслаждению эфирной легкостью, пронизывавшей все вокруг.

Нужно обязательно взять шляпу с широкими полями. Как хорошо снова надеть ее! Долгой зимой, когда Мария видела шляпу, висевшую на крючке, она казалась ей заброшенным выходцем из иного мира, единственным доказательством, что посреди льда и тьмы иногда наступает лето.

«Надежда – это соломенная шляпа у окна, покрытого инеем», – подумала она.

Она собиралась отправиться прямо к беседке, но вокруг было так много цветущих деревьев и кустарников, что ее потянуло к ним. Кусты крыжовника покрылись мелкими цветами, распускалась виноградная лоза, жимолость усыпали кремовые соцветия, источавшие характерный аромат, который, несмотря на его силу, невозможно было запечатлеть в парфюмерной эссенции.

Мария закрыла глаза и направилась к кусту жимолости, руководствуясь только запахом. Он был таким крепким, что будто наполнял ее тело энергией, когда она вдыхала его, и опьянял своей воздушной магией.

Когда запах совершенно окутал ее, она открыла глаза и увидела, что стоит прямо перед кустом. Она протянула руку, сорвала одно из трубчатых соцветий и понюхала его. Сладкий вкус нектара смешивался с ароматом и сливался с ним в единое целое.

Жимолость также привлекала пчел. Марию завораживало движение многочисленных насекомых, менявшихся местами возле каждого цветка и издававших сонное гудение. Это была настоящая колыбельная весны.

Она не слышала шагов, пока Шрусбери не оказался в десяти футах от нее. В первый момент она подумала о том, каким грустным, изможденным и неуместным он выглядит посреди природы. «Люди не всегда так же хорошо сочетаются с временами года, как животные», – подумала она.

– Добрый день, дорогой граф Шрусбери, – с улыбкой поздоровалась она в надежде на ответную улыбку. Но он продолжал идти, плотно сжав губы.

Потом он напряженно уставился на куст жимолости, словно хотел увидеть что-то скрытое внутри. Мария проследила за его взглядом, но увидела лишь яркую сине-черную бабочку, порхавшую рядом.

– Я принес известие, которое опечалит вас, – наконец произнес он.

Внезапно она поняла, о чем он собирается сообщить. Ей хотелось крикнуть: «Нет, нет, молчите, я этого не вынесу!» Вместо этого она промолчала. Казалось, бабочка неподвижно зависла над кустом.

– Граф Босуэлл умер, – тихо, но твердо сказал Шрусбери. Мария видела, как он потянулся к ней, чтобы взять ее за руки и как-то утешить или хотя бы не дать ей упасть, но потом отступил. Ему не позволялось прикасаться к ней.