Тайны парижских манекенщиц - Фредди

Ведущая модель Кристиана Диора – Алла Ильчун в шерстяном платье силуэта «Y», Париж, 1955. Фото Майка де Дюльпена

Я немного пристрастна к нему, но по праву, поскольку именно ему я обязана своим первым шагам в закрытом мире Высокой моды.

Если в излишних подробностях изложила свои встречи с фотографами, признаюсь, что я – их должница.

Не столь дружеские наши отношения с рисовальщиками. Позирование для них – работа унылая и мелочная, вызывает дополнительную усталость, а в конце концов не приносит никакой или почти никакой славы и выгоды. Чаще всего они приходят утром или после показа коллекции во второй половине дня и публикуют свои наброски в одном или нескольких французских и иностранных журналах.

Обычно им позируют новички или дублерши, а мы, завидев их, укрываемся в телефонных кабинках или ссылаемся на встречу с фотографом, чтобы избежать этого испытания.

Стояние на месте, которого требует от нас их работа, настоящий измор: ноги затекают, все тело начинает болеть, поясницу сводит судорога, а перегруженная нервная система получает новый удар. Мы зажимаемся, превращаясь в подушечку для булавок, и на некоторое время лишаемся рефлексов.

Манекенщицы-звезды, к счастью, быстро прерывают этот кошмар. Если только речь не идет о трех-четырех знаменитых рисовальщиках, таких же звездах, как Эрик или Грюо^[210], кстати людей очаровательных и полных внимания. Зная, насколько позирование утомительно, они устраивают перерывы, чтобы мы могли подвигать рукой или головой, и без нашей подсказки угадывают момент, когда возникает желание «сменить ногу».

Если фотографы и рисовальщики требуют от нас терпения и железной выносливости, то что говорить о наших взаимоотношениях с клиентками, по крайней мере с некоторыми из них, которые разыгрывают невероятные спектакли. Испытание иногда не столь продолжительное, но действует зачастую угнетающе.

Из удивительной галереи феноменов я вспоминаю об одной накрашенной, как клоун, американке, слегка безумной бабушке возрастом далеко за шестьдесят. У нее была довольно невинная мания – всегда выбирала самые «юношеские» туалеты из коллекции. Однажды я демонстрировала ей коктейльные платья, очень строгие и шикарные. Они ее не трогали. Внезапно, после часа дискуссий, она увидела молоденькую манекенщицу, которая шла по салону после сеанса позирования рисовальщику.

«Вот оно. Очаровательно!» – воскликнула она, преобразившись. «Оно» было чудесным платьем с воланами и крупными бантами на плечах. Наша избалованная бабуся в экстазе заказала его, но с кроваво-красным набивным рисунком. Даже самый крепкий бык рухнул бы от апоплексического удара!

Другие случаи, которых следует опасаться, происходят со звездами театра и кино, чья обидчивость часто ставит всех в затруднительное положение. Однажды я должна была позировать для совместной фотографии с кинозвездой, столь же красивой, как и знаменитой, ею восхищались все, видевшие ее на экране. К несчастью, она не предусмотрела, что я была высокой, а она нет. Неудобство ситуации она оценила сразу. Стоило взглянуть на меня, как ее лицо застыло. Последующие минуты оказались испытанием для всех: для нее, так как она без особой надежды пыталась показать себя; для меня, так как я безнадежно старалась выделить ее, отступая на задний план. А фотограф, ко всему прочему, видел, что актриса не умеет позировать. Вдруг у нее возникла идея, которая покончила со всеобщим замешательством: «Думаю, более занимательным будет, если я встану на колени среди вороха развернутых тканей. А вы – встанете рядом со мной». Ее решение было принято, но ни один из снимков никогда не был опубликован, а позже я узнала, что она воспротивилась публикации.

Не хочу быть несправедливой: среди актрис есть очаровательные женщины. К примеру, Симона Ренан, самая грациозная и красивая.

И признаюсь в своей большой любви к Марлен Дитрих, которая вызывает в наших салонах симпатию за свою обходительность и простоту. Однажды она сделала мне приятный комплимент:

– Фредди, у вас шея а-ля Модильяни^[211].

– Мадам, вы не в силах оценить удовольствие, которое мне доставили. До сих пор меня сравнивали только с лжетощими и нитевидными моделями Жан-Габриеля Домерга^[212].

Она добавила мне радости и смущения, сказав, что я «совершенно в своем жанре», и заказала несколько платьев из представленных мною. Она и не подозревала, что с пятнадцати лет была моим женским идеалом. Моя скромность в тот день подверглась суровому испытанию.

Что касается светских женщин, они очень красивы и зачастую более просты, чем старлетки, которым не хватает рекламы.