Битва в Арденнах. История боевой группы Иоахима Пейпера - Чарльз Уайтинг

Вполне возможно и то, что такого приказа никогда не существовало и военные следователи союзников просто неверно истолковали подчеркнутые требования командира 6-й армии СС к скорости броска и к тому, чтобы передовые части не позволяли местному Сопротивлению останавливать себя. То есть Дитрих не требовал от своих солдат, чтобы они убивали военнопленных, а лишь чтобы сопротивление преодолевали как можно скорее и продолжали движение к Маасу.

Причиной событий в Мальмеди и Ставло, по всей вероятности, стал не заранее продуманный план, а спонтанная вспышка злобы со стороны нескольких жестоких солдат, которых пять лет войны превратили в бессердечных убийц.^[66]

Ну а как же расстрел на перекрестке? Сразу же после войны по Германии, особенно среди бывших эсэсовцев, распространилась легенда о том, что основные силы Пейпера приняли пленных за вооруженное формирование и перестреляли их по ошибке; или другая — о том, что стоило Пейперу уехать, как американцы разобрали сданное оружие и снова принялись сражаться, а подоспевшие вовремя основные силы боевой группы сразили всех в честном бою.

Если все было именно так, то почему же американский врач, обследовавший тела погибших, как только их обнаружили 14 января 1945 года, сделал вывод, что все они убиты с близкого расстояния из стрелкового оружия? Почему лица их были искажены страхом? Почему пятнадцатилетний мальчишка с фермы, Пауль Пфайффер, выбравшийся посмотреть на убитых через пятнадцать минут после того, как немцы ушли, обнаружил, что они валялись на земле кучками и без оружия, а на следующий день то же самое подтвердил и четырнадцатилетний ученик пекаря Йозеф Вельтц, видевший тела в понедельник днем? Даже Анри Ле Жоли, не испытывавший особых симпатий к американцам и явно сочувствовавший немцам (в 1945 году бельгийцы даже приговорили его к смерти как немецкого шпиона), подтверждал, что американцев хладнокровно расстреляли уже после того, как они сдались.^[67]

События на перекрестке можно разделить на три этапа. На первом — авангард Пейпера застал американцев врасплох. Пять танков авангарда подошли к противнику вплотную и открыли огонь с расстояния в пару сотен метров с дороги Бонье — Тиримон, проходящей чуть выше по склону. Немецкие источники утверждали, что американцы были «расстреляны», а очевидцы-бельгийцы — что американская колонна вскоре остановилась и машины ее загорелись. В подобных обстоятельствах можно предположить, что колонна, в которой было 200 человек, понесла некоторые потери, но, как мы видели, Пейпер быстро прекратил огонь.

Как рассказывал лейтенант Вирджил Лэри: «Нас расположили на этом поле, человек 150–160, может быть, 175». Ле Жоли утверждает, что «по дороге шли, подняв руки вверх, около 125 американских солдат».^[68] Итак, в конце первого этапа на поляне возле кафе «Бодарве» было собрано около полутора сотен американцев, и авангард отправился дальше, на Линьевиль, оставив на охрану пленных лишь несколько эсэсовцев. До сих пор никаких военных преступлений не совершено, и руки Пейпера чисты.

Спустя какой-то промежуток времени (называются разные интервалы, от десяти минут до часа) подходят и основные силы Пейпера под командованием майора Пёчке (он погиб в последние дни войны, так что допросить его было невозможно). Мы переходим ко второму этапу. Возникает вопрос, совершили ли танкисты 6-й и 7-й танковых рот и следовавшие за ними саперы намеренное военное преступление, или просто вновь-прибывшие приняли безоружных американцев за вооруженное вражеское соединение, готовое к бою. При этом необходимо учесть, что никакого тяжелого вооружения у американцев не было, а им противостояли немецкие танки, в том числе — «Королевские тигры», 72-тонные монстры, остановить которые в силах только самая тяжелая артиллерия. Немцы надвигались на перекресток и по дороге из Бюллингена, и по полю. Перекресток им ничто не заслоняло, кроме нескольких одиноких деревьев, и, несмотря на плохую погоду, световой день еще не закончился, и разглядеть происходящее на расстоянии двухсот метров было нетрудно. У танковых командиров, конечно, могло быть плохое зрение, но тогда они не служили бы в этой элитной части, где такое внимание уделялось физическому здоровью солдат. И что же наши танкисты видели, подъезжая к перекрестку по дороге и по полю? Ряд подбитых машин и около сотни солдат, собравшихся на поляне метрах в пятидесяти от кафе, стоявшего на самом перекрестке.

Предположим, что взгляд командира переднего танка рассеян — ну, скажем, из-за занятости другими вещами, из-за усталости от напряженных боев, из-за постоянного ожидания нового сражения. И вот они медленно движутся, готовясь в любой момент открыть стрельбу и не начиная ее только потому, что янки тоже молчат.^[69]

Затем танкам, как на дороге, так и на поле, пришлось снизить скорость до минимума, а самым тяжелым танкам — возможно, и приостановиться, потому что дорога на Линьевиль сворачивает под очень острым углом. Итак, немецкие танки очень медленно проезжают мимо американцев, метрах в пятидесяти самое большее. Даже если забыть рассказы выживших американцев и свидетелей-бельгийцев, можно ли поверить, что в таких обстоятельствах командиры немецких танков могли принять сгрудившихся в поле людей за кого-либо иного, кроме тех, кем они на самом деле являлись, — безоружных военнопленных?^[70] Нет, ничем, кроме намеренно совершенного военного преступления, произошедшее назвать нельзя.