На пути к Победе - Арсен Мартиросян

Однако История настолько чётко расставила все точки над «i», что однозначно зафиксировала тот факт, что не Советский Союз и не Сталин увлеченно играли в сепаратные игры с гитлеровской Германией, а наши кристально подлые союзники по антигитлеровской коалиции! А поскольку они ныне «светочи демократии» (правда, почему-то именно варварскими бомбардировками озаряющие другим странам начертанный в вашингтонском «обкоме» путь к «демократии»), то, естественно, главная их задача, как и прежде, спихнуть на Сталина и СССР всю ответственность за те сепаратные переговоры с представителями нацистской Германии.

Не выйдет! Как и в годы войны, на страже интересов нашей Родины стоит отечественная разведка. И в данном случае хотелось бы ознакомить уважаемых читателей с содержанием очерка «Сепаратные игры» из 4-го тома «Очерков Истории Российской Внешней Разведки». В сжатой, но информативно чрезвычайно емкой форме в упомянутом очерке показана практически вся истинная картина с сепаратными переговорами, которые пытались вести так называемые союзники по антигитлеровской коалиции. Без тщательного ознакомления с содержанием этого очерка невозможно понять и того, почему Сталин принял жесткое решение как о переходе границы и разгроме нацистского зверя в его же логове, так и об отмене операции по организации убийства Гитлера. Слегка сокращенное содержание указанного выше очерка приводится в сопровождении небольших комментариев автора пятитомника, которые отделены от цитируемого текста курсивом.

Сепаратные игры

В письме И. В. Сталина Ф. Д. Рузвельту от 7 апреля 1945 года содержится такой пассаж: «Мы, русские, думаем, что в нынешней обстановке на фронтах, когда враг стоит перед неизбежностью капитуляции, при любой встрече с немцами по вопросам капитуляции представителей одного из союзников должно быть обеспечено участие в этой встрече представителей другого союзника. Во всяком случае, это, безусловно, необходимо, если этот союзник добивается участия в такой встрече. Американцы же и англичане думают иначе, считая русскую точку зрения неправильной. Исходя из этого, они отказали русским в праве на участие во встрече с немцами в Швейцарии. Я уже писал Вам и считаю не лишним повторить, что русские при аналогичном положении ни в коем случае не отказали бы американцам и англичанам в праве на участие в такой встрече. Я продолжаю считать русскую точку зрения единственно правильной, так как она исключает всякую возможность взаимных подозрений и не дает противнику возможности сеять среди нас недоверие»^[131].

Апрель 1945 года. До капитуляции гитлеровской Германии оставался месяц. Вопрос о том, будет ли она безоговорочной, как того требовали межсоюзнические соглашения, или же сведется к той или иной форме сговора за счет СССР, как опасались в Москве, имел кардинальное значение. Лидеры нацистского режима, понимая неизбежный конец своей власти, шли ва-банк, отводя с Западного фронта дивизии, открывая США и Англии путь в Германию с Запада, тогда как 147 дивизий на Восточном фронте, как отмечал Сталин в том же письме, «…продолжают с остервенением драться с русскими…»^[132], и добавлял: «Согласитесь, что такое поведение немцев является более чем странным и непонятным»^[133].

Тот факт, что на заключительном этапе войны вопрос о секретных контактах англичан и американцев с немцами был затронут на самом высоком уровне, нуждается в пояснении. Прежде всего следует иметь в виду, что эти зондажи имели место за спиной Гитлера, который дал строжайший запрет устанавливать какие бы то ни было контакты с представителями западных держав.

Как явствует из этого письма И. Сталина, сам факт таких контактов не вызывал возражений. В ходе любого крупного конфликта стороны прибегают к тем или иным прощупываниям настроений противника, разгадывают маневры, имеющие целью поссорить союзников, чтобы обеспечить своей политике наибольший успех. И разведка здесь неизменно играет значительную роль. Именно она подает сигнал, когда необходимо предпринимать контршаги, срывать далеко зашедший сговор. И тогда руководство идет на, казалось бы, рискованный, но необходимый шаг: другой стороне раскрывают секрет разведки, дают знать, что она — другая сторона — нарушила допустимые пределы.

Так обстояло дело в самом конце войны, когда напряжение военных усилий Советского Союза подошло к пределу, а у союзников искушение использовать момент в свою пользу было слишком велико. Что касается гитлеровцев, то им ничего не оставалось, как играть ва-банк, оголить Западный фронт, а все резервы направить против советских войск.

* * *

Небольшой комментарий А. Б. Мартиросяна. В сущности-то повторялась ситуация лета 1941 г. накануне нападения Германии па СССР и в последующие месяцы. Тогда гитлеровцы также спокойно снимали многие части с Запада, в частности из оккупированной Франции, и перебрасывали их па Восток. В то время Гитлер и его присные еще надеялись на успех своего блицкрига, тем более что Черчилль обещал до 1944 г. не открывать второй фронт! А в 1945 г. гитлеровцы без особых угрызений совести (если, конечно, она у них была) открывали свой Западный фронт перед англосаксами, спокойно перебрасывая войска на Восточный фронт.

* * *

Часть гитлеровского руководства полагала, что пусть лучше придут англичане и американцы, займут большую часть Германии, возьмут на себя спасение того, что оставалось от гитлеровского рейха, его потенциала. Говоря о «странном и непонятном поведении немцев», Сталин дал почувствовать, что русским ясна попытка разделить союзников, создать неблагоприятные условия для СССР в послевоенном устройстве Европы и мира.

Советской внешней разведке постоянно приходилось отслеживать подобные маневры. В архивах собраны сведения примерно о десятке подходов, сперва только с немецкой стороны, к нашим западным союзникам, а потом и заметном интересе к этому вопросу и самих союзников. Сталину были известны решения Касабланкской конференции глав США и Англии (1941 г.), когда обе стороны приняли решение не отходить от требования безоговорочной капитуляции Германии до самого конца войны. Известно было и то, что германские зондажи, особенно в начальные фазы войны, исходили от военных, экономических, религиозных и иных кругов, которые по ряду вопросов стояли в оппозиции к Гитлеру. Пока перевес был на стороне Германии, они стремились предложить Англии, а потом и США, такой вариант действий, который позволил бы им выйти из войны с наименьшими потерями и максимальным ущербом для СССР.

Для Англии и США эти демарши были важны, чтобы определить степень влияния различных оппозиционных групп на случай, если бы Советский Союз выдохся и стала бы возможной альтернатива иного рода — компромисс с какой-либо относительно более умеренной частью германской оппозиции, свержение Гитлера и переход в новую фазу отношений Германии с западными странами.