История сексуальных запретов и предписаний - Олег Ивик

Еще один вопрос, который по-разному решался разными церквями, — вопрос о браке священнослужителей. Западные церкви еще в 306 году, задолго до раскола, пытались на Эльвирском соборе ввести целибат для священников. Позднее, на Вселенском соборе в Никее эту идею отклонили. Но Запад тем не менее внедрял ее постепенно. Поначалу священникам рекомендовалось жить со своими женами в «ангельском» браке. Но поскольку священники, а тем паче их жены все же не ангелы, церковнослужителям рекомендовалось ночевать в домах у своих женатых коллег для контроля их целомудрия. Видимо, результаты проверок были не слишком обнадеживающими, потому что со временем правила ужесточились, и, наконец, на II Латеранском соборе в 1139 г. было утверждено полное и абсолютное безбрачие для всего католического духовенства.

Движение Реформации объявило об отмене целибата, и по сей день большинство протестантских церквей его не признают. Но Католическая церковь в борьбе с Реформацией высоко несла знамя воздержания и вновь утвердила его на Тридентском соборе в 1563 году. Исключения делаются, но в редчайших случаях. Так, например, оставаться женатыми позволяется протестантским пасторам, перешедшим в католичество.

Русская православная церковь браки дьяконов и священников разрешает. Более того, еще недавно в России приходским священником мог быть только женатый человек; овдовевший же терял место. Сегодня этот вопрос решается более гибко, монашеский чин и целибат обязательны только для архиереев (епископов, архиепископов, митрополитов и патриархов). Недаром в Новом Завете говорится, что некоторые апостолы, в том числе апостол Петр, были женаты. Апостол Павел писал в Первом послании к Тимофею: «…епископ должен быть непорочен, одной жены муж…»

Этой линии в основном и придерживается Православная церковь.

Впрочем, христианские священнослужители должны придерживаться в своей семейной жизни некоторых запретов. Еще в древности возник обычай, запрещавший священникам, дьяконам и иподьяконам близость с женами перед совершением литургии. На VI Вселенском соборе в седьмом веке эти традиции были возведены в ранг закона. Позднее они стали обрастать дополнительными местными запретами. Многочисленные поместные соборы принимали меры для того, чтобы блюсти нравственность клира. Например, в середине пятого века Шаапиванский собор Армянской церкви постановил:

«Если священник находится в скверне или блуде или в других дурных делах и дела эти будут выявлены показанием, отстранить его от священничества, оштрафовать на 300 драм и раздать бедным и оставить его в сане чтецов… А если жену иерея или дьякона уличат в блуде, то пусть они выбирают — или церковь и священничество или жену».

Тот же собор определил и меры, которые следует применить за сексуальную невоздержанность к людям светским:

«Итак, если кто попрал благословенную жизнь и наслаждение, полученные от святой церкви в прославление Господа, и осквернил Богом данный благословенный брак, предался блуду и прелюбодеянию и пьянству, такого человека старейшины должны исправлять поркой и назидательными речами и, отлучив от церкви, оштрафовать в пользу церкви и раздать бедным (за то, что он опорочил церковь и осквернил венец благословения)… Канон этот применяется и к мужу и к жене».

«Если же кто-либо до брака находился в блуде, будь то с посторонней или с нареченной, — взыскать штраф за бесчестие, сколько затребуют отец и мать девицы (как и повелел Моисей в законах). Если пожелает он ту же девицу взять себе в жены, сперва оба должны очиститься покаянием».

«Если жена уйдет от мужа, пусть задержат ее и вновь возвратят к мужу».

«Если же муж сам злонравный или блудник или кутила и пьяница, или страдает каким-либо иным пороком, то пусть проучат его поркой и наставлением и примирят их».

«Пусть никто не осмеливается брать в жены близкого родного и сородича или же прелюбодействовать с ней».

Один из параграфов документа, принятого Шаапиванским собором, гласит: «Если же кто, выступая против, скажет — почему же в Никейских канонах не предусмотрены столь тяжелые наказания, то следует знать, что тогда никто не мог предвидеть, сколь много зол и преступлений будет совершаться в мире, не то тогда же без промедления искоренили бы злой корень погибели».

Теперь уже трудно судить, больше ли преступлений против нравственности стало совершаться в христианском мире за сто с лишним лет, которые разделяют Никейский и Шаапиванский соборы. Во всяком случае, из века в век Церковь все активнее контролирует личную жизнь своей паствы, наказывая грешников. Иногда для того, чтобы особо устрашить прелюбодеев, государственные законы не заменялись, а дополнялись церковными. Так, в болгарском судебнике второй половины девятого века, названном «Закон судный людям», говорится:

«Монаху, который совершает блуд, следует по светскому закону отрезать нос, а по церковному закону полагается ему пост в течение 15 лет…»

«Если кто возьмет в жены свою куму, то по светскому закону следует обоим отрезать нос и разлучить, а по церковному закону разлучить и в пост на 15 лет отдаются… Такому же наказанию подвергается… также и тот, кто вступит в связь с замужней женщиной».

Надо сказать, что такие крайности, как отрезание носа за женитьбу на куме, для христианского мировоззрения в целом не характерны. Сексуальные взаимоотношения с кумой (будь то в браке или вне оного) Церковью действительно не поощряются (хотя народная мудрость и гласит: «Та не кума, что под кумом не была»). Но и категорического запрета на вступление в брак для кума и кумы, крестивших одного младенца, вопреки устоявшемуся народному мнению, не существует. На сайте Санкт-Петербургской церкви Св. Иоанна Предтечи, в подробнейшей статье, посвященной таинству брака, говорится:

«Духовное родство существует между крестным отцом и его крестником и между крестной матерью и ее крестницей, а также между родителями воспринятого от купели и восприемником того же пола, что и воспринятый (кумовство). Поскольку согласно канонам при крещении требуется один восприемник того же пола, что и крещаемый, второй восприемник является данью традиции и, следовательно, нет канонических препятствий для заключения церковного Брака между восприемниками одного младенца. Строго говоря, по той же причине между крестным отцом и его крестницей и между крестной матерью и ее крестником также не существует духовного родства. Однако благочестивый обычай запрещает такие браки, поэтому во избежание соблазна в таком случае следует испросить специальных указаний от правящего архиерея».

Духовное родство, которое становится неодолимым препятствием к заключению брака, возникает только между восприемником ребенка и его родителями. Если таковое родство возникло уже после заключения брака, брак может быть расторгнут. Так, франкский король Хильперик I, живший в середине шестого века, имел законную жену, королеву Аудоверу, и любовницу Фредегонду. Когда в отсутствие мужа Аудовера родила дочь, коварная служанка посоветовала королеве не утруждать себя поисками крестной матери и окрестить ребенка самостоятельно. Аудовера не была сильна в богословии и стала крестной матерью королевской дочери — а соответственно и кумой собственного мужа. Когда Хильперик вернулся домой, ничего уже нельзя было поделать, и брак был признан недействительным.