Лев Троцкий - Георгий Чернявский

Л. Д. Троцкий рассчитывал, что очень скоро он окажется в Петрограде, окунется в политические страсти, приступит к практическому воплощению своей идеи сплочения левых социалистических сил во имя развития революции по направлению, которое проектировалось в его перманентной схеме. Но произошло событие, задержавшее его появление в России. В канадском порту Галифакс, где пароход остановился для досмотра британцами, русские, по мнению Троцкого, подверглись дискриминации: их придирчиво допрашивали о политических планах. Троцкий счел унизительным отвечать на вопросы. «Сведения, устанавливающие мою личность, извольте получить, но не более того: внутренняя русская политика не состоит пока что под контролем британской морской полиции».^[410] От других пассажиров британские офицеры получили информацию о «крайне революционных» взглядах группы Троцкого. Последствия были предсказуемы.

Чиновники его величества короля Великобритании сочли членов группы опасными, тем более что сами британцы, надменность которых была соизмерима с надменностью моего персонажа, чувствовали себя оскорбленными его поведением. Оно действительно не было целесообразным при желании как можно скорее добраться в Россию. Но бедой Льва Давидовича были столкновения между его убеждениями и манерой поведения, с одной стороны, и тем, как следовало себя вести для достижения цели — с другой.

В результате явившийся на борт корабля британский адмирал со свитой офицеров потребовал, чтобы Троцкий с семьей и еще пятеро «русских» покинули борт для выяснения их намерений. С точки зрения военного положения это решение не было экстраординарным. Но Троцкий встал на дыбы, поняв, какую кашу заварил. Произошла театральная сцена: матросы на руках отнесли его на катер, а одиннадцатилетний Лева — старший сын старшего Льва — подбежал к офицеру, ударил его кулачком, а затем, полный чувства исполненного долга, обратился к отцу: «Ударить его еще, папа?»^[411]

Седову с детьми оставили в Галифаксе, сначала на квартире, как пишет Троцкий, «англо-русского полицейского агента»,^[412] хотя что это означает, понять трудно. Льва Давидовича и остальных российских революционеров отвезли в лагерь для военнопленных в городок Амхерст. Из лагеря Троцкий обратился с протестом к правительству Великобритании, но ответа не получил.

Сразу же была направлена телеграмма в Петроград на имя министра юстиции Временного правительства А. Ф. Керенского с копией Совету рабочих депутатов, в которой содержалось требование немедленного вмешательства.^[413] Совет обратился со своим протестом к министру иностранных дел П. Н. Милюкову и посольству Великобритании,^[414] а затем принял еще одну резолюцию: «Революционная демократия России с нетерпением ждет к себе своих борцов за свободу».^[415]

В канадском лагере содержались германские военнопленные, главным образом матросы с затопленных англичанами кораблей. Офицеры рассматривали русских как врагов, а среди рядовой массы Троцкий сразу начал агитацию. «Этот месяц жизни в лагере походил на сплошной митинг».^[416]

Когда известие об аресте опубликовали печатные органы Петрограда, британский посол Джордж Бьюкенен разослал сообщение, что арестованные ехали «с субсидией от германского посольства для низвержения временного правительства». Если в отношении Ленина и других русских эмигрантов, приехавших в Петроград через территорию Германии в «экстратерриториальном» вагоне, существовала версия, заслуживавшая изучения, то обстоятельства возвращения на родину Троцкого почти исключали возможность германской субсидии.