Катуков против Гудериана - Виктор Прудников

— Любой танкист, товарищ Сталин, отдаст предпочтение «тридцатьчетверке». Но если «KB» вооружить более мощной пушкой, тогда, пожалуй, машина будет использована с большей эффективностью. И еще одна существенная деталь, — добавил Михаил Ефимович, — радиосвязь. Не только командирские, но и линейные машины должны быть оснащены радиостанциями. На поле боя часто возникает необходимость осуществить быстрый маневр взводом, ротой, батальоном. Пока сработает зрительная сигнализация, уходит время, противник успевает принять контрмеры…

О многом, что хотелось бы изменить в танковых войсках, говорил командир корпуса. Для него все это было важно, существенно. От этого часто зависела судьба техники, людей.

Когда Сталин спросил, как на фронте награждают отличившихся бойцов и командиров, Катуков высказал свое несогласие с существующей практикой. Ведь как было. Пока списки отличившихся в боях пройдут все армейские инстанции, попадут в Москву, пока появится Указ Президиума Верховного Совета СССР и все вернется на круги своя, проходит месяц, а то и два. Бои между тем продолжаются. За это время одни по ранению попадают в тыловые госпитали, другие погибают, третьи при различных обстоятельствах переводятся в другие части — на фронте всякое бывает. Приходят награды и не находят своих владельцев. Катуков высказал пожелание, чтобы право награждать предоставлено было фронтам, армиям, соединениям.

На заключительном этапе беседы Сталин вновь вернулся к танковым войскам, видимо, хотел знать все о нашей бронетанковой технике, о ее слабых и сильных сторонах, о причинах неудач некоторых операций на Дону. Получив от фронтовика нужную информацию, он вдруг сказал:

— Вот что, товарищ Катуков, вы назначаетесь командиром механизированного корпуса. Он будет посильнее танкового.

И тут же показал на карте, где мехкорпусу предстоит воевать. Это были районы Калининской области.

Предложение неожиданное, и все же приятно было почувствовать доверие, которое оказывают сам Верховный и Ставка. В то же время Михаил Ефимович понимал и о грузе ответственности, который ложился на его плечи. Он будет нелегкий. Утешал себя тем, что в жизни ничего легкого не бывает, и уж тем более на войне.

Поблагодарив Сталина за доверие, Катуков все же попросил его включить в новое соединение части, с которыми он воевал под Москвой и на Дону. Это касалось в первую очередь 1–й гвардейской, 49–й танковой и 1–й мотострелковой бригад. Верховный не противился, сразу же позвонил начальнику Генерального штаба и все уладил. Было также получено согласие на отзыв из 1–го танкового корпуса П.Г. Дынера и М.Т. Никитина.

На прощание Сталин пожелал успехов новому мехкорпусу, его командирам в предстоящих боях на Калининском фронте.

Вернувшись в Москву, Михаил Ефимович отправился к Федоренко, чтобы узнать более подробно о том, кому и когда сдавать 1–й танковый корпус, когда выезжать к новому месту службы. Яков Николаевич был занят какими—то срочными делами и попросил подождать в приемной. Не прошло и двадцати минут, как он пригласил Катукова:

— Надеюсь, ваша беседа с Верховным Главнокомандующим прошла, как принято говорить, на высоком уровне?

— В общем—то да, мы нашли общий язык. Верховный удовлетворил мою просьбу, разрешил забрать из 1–го танкового корпуса две танковые и одну мотострелковую бригады.

Федоренко задумался, молча начал листать какие—то бумаги, лежавшие перед ним на столе, затем басовито произнес:

— Это меняет дело. Наверняка забираешь 1–ю гвардейскую танковую. Сроднились, поди. Какие еще части?

— 49–ю танковую и 1–ю мотострелковую бригады.

Брови у Федоренко подскочили кверху:

— Значит, от бригады «KB» отказываешься?

— Отказываюсь, Яков Николаевич. Я и Сталину об этом говорил. В болотах Калининской области использовать тяжелые танки нецелесообразно и, как мне кажется, неразумно: угробим дорогостоящую технику.

Доводы Катукова были более чем убедительны.

Новый формирующийся механизированный корпус получил порядковый номер — три. Кроме уже указанных соединений, в него вошли 3–я и 10–я механизированные бригады, другие части и подразделения. Всего в корпусе насчитывалось 175 танков. Мощная ударная сила!

Предстояло еще подобрать командный и политический состав корпуса, сделать кое—какие перестановки. Этим занималось Главное автобронетанковое управление. 18 сентября 1942 года был отдан приказ Народного комиссара обороны Союза ССР по личному составу Красной Армии: «Командир 1–го танкового корпуса гвардии генерал—майор танковых войск Катуков Михаил Ефимович освобождается от занимаемой должности и назначается командиром 3–го механизированного корпуса, с установлением ему гвардейского оклада жалованья;

подполковник Никитин Матвей Тимофеевич — начальником штаба 3–го механизированного корпуса;

подполковник Горелов Владимир Михайлович (бывший заместитель командира 1–й гвардейской танковой бригады) назначается командиром 1–й гвардейской танковой бригады;

инженер—подполковник Дынер Павел Григорьевич — помощником командира 3–го механизированного корпуса по технической части».[143]

Среди тех, кому довелось работать и воевать рядом с Катуковым на Калининском фронте, был бригадный комиссар Н.К. Попель, назначенный на должность военного комиссара корпуса. Николай Кириллович был на год моложе Катукова, но они быстро подружились и не расставались уже до конца войны. Их фронтовая дружба продолжалась и в мирные дни. Война застала Попеля в Дрогобыче, где стоял 8–й механизированный корпус. С тяжелыми боями комиссар выводил из окружения свои части, затем был членом Военного совета 38, 21 и 28–й армий.

Политотдел корпуса возглавил старший батальонный комиссар Никита Трофимович Лясковский, оперативный отдел — подполковник Борис Яковлевич Рыбаков, разведывательный отдел — подполковник Давид Абрамович Драгунский, впоследствии дважды Герой Советского Союза, генерал—полковник. О некоторых командирах и комиссарах Катуков успел кое—что узнать в Москве, более подробно знакомился с ними на калининской земле, когда в сентябре 1942 года сдал 1–й танковый корпус генерал—лейтенанту В.В. Буткову.

30 сентября Михаил Ефимович получил приказ Главного автобронетанкового управления погрузить части 3–го механизированного корпуса и отправить их к новому месту дислокации. Станцию назначения указал позже Генеральный штаб.[144]

Машина командира корпуса мчалась в Калинин. Рядом с Катуковым сидели Никитин и Дынер. За рулем — неразлучный Кондратенко, отличившийся в боях на Дону. На его груди сверкал орден Красной Звезды, вместо сержантских нашивок с тремя ромбами появился командирский квадратик. Приказ о присвоении звания младшего лейтенанта подписал 17 сентября 1942 года командующий Брянским фронтом К.К. Рокоссовский. У Кондратенко теперь ответственная должность, он — адъютант командира корпуса.