Гражданская война в Испании 1936-1939 - Бивор Энтони

Единственным обстоятельством, способным повлиять на британскую внешнюю политику, была прямая опасность, нависшая над традиционными «зонами интересов» Британии, самым уязвимым из которых по-прежнему был морской путь в Индию. Угроза постоянной итальянской оккупации Майорки и нарушение Муссолини «джентльменского соглашения» с Британией заставила Идена пересмотреть прежнюю позицию 7 января 1937 года^[332].

До этого же же действия британского ВМФ были удивительными для державы, придерживающейся политики невмешательства: генерал Кинделан^[333] получил в Гибралтаре возможность беспрепятственно поддерживать связь с Римом, Берлином и Лиссабоном. Более того, линкор «Queen Elizabeth» встал в заливе Альхесирас, не пропуская в порт военные корабли республиканцев.

Пока республиканское правительство просило о военной помощи Францию, националисты обращались к своим естественным союзникам – Германии и Италии. Доставив Франко в Тетуан 19 июля, Луис Болин полетел в Лиссабон. Там Санхурхо перед самым своим роковым полетом подписал разрешение на приобретение снаряжения для «испанской немарксистской армии».

21 июля Болин прилетел в Рим, где встретился с маркизом де Вьяной, личным секретарем бывшего короля Альфонсо. Вместе они посетили графа Галеаццо Чиано, министра иностранных дел и зятя Муссолини. По словам Болина, «его реакция была воодушевленной и непосредственной. Ни секунды не колеблясь, он пообещал необходимую помощь. «Мы должны покончить с коммунистической угрозой в Средиземноморье!»^[334] – вскричал он. Окончательное решение оставалось за Муссолини, убежденным в необходимости помощи после встречи в Танжере итальянских представителей, включая военного атташе и генерального консула, с Франко^[335].

30 июля Муссолини отправил Франко через Марокко 12 бомбардировщиков «Савойя-Маркетти-81», 2 транспортных самолета и корабль с горючим и боеприпасами. Три самолета по пути разбились, а один приземлился в Алжире, став прямым доказательством итальянской военной помощи мятежникам. Остальные использовались как воздушное прикрытие для первой переправы националистов через пролив 5 августа.

Муссолини с надеждой ждал появления в Средиземноморье второго фашистского государства, которое будет к тому же его должником. Его стремлением было посоперничать с британской мощью на море и бросить вызов французам в Северной Африке^[336]. Союзная Испания могла бы контролировать пролив, захватив Гибралтар, и предоставить итальянцам базы на Балеарских островах, притом что ее флот не смог бы соперничать с итальянским. Захватив Абиссинию, Муссолини всерьез размечтался о могучей Италии, и главной задачей Чиано стало добиться признания «Итальянской империи». Вскоре, 7 августа, за «Савойями» последовали 27 истребителей «Фиат», 5 легких танков «Фиат Ансальдо», 12 полевых пушек, комплекты боеприпасов, обученные экипажи и расчеты. Через шесть дней прилетели три гидросамолета, 19 августа – еще шесть истребителей^[337].

Позднее республиканская пропаганда пыталась доказать, располагая захваченными в германском консульстве в Барселоне документами, что фашистское вмешательство было запланировано заранее и что генералы не устроили бы мятеж, не имея этой гарантии. (Националисты, со своей стороны, утверждали, будто нашли в Севилье бумаги, доказывающие заблаговременное планирование коммунистического переворота.) Но на самом деле заговорщики никаких гарантий не получали. В начале лета 1936 года отношения между Италией и Германией были натянутыми, прежде всего ввиду соперничества за Австрию. Именно последующая помощь националистической Испании выковала «ось Рим – Берлин» – фраза, впервые произнесенная Муссолини 1 ноября 1936 года.

Нацистское правительство было лучше информировано о положении в Испании как благодаря неофициальным контактам, так и из собственных источников в германских деловых кругах. В начале войны его дипломаты во главе с министром иностранных дел Нейратом выступали против помощи Франко из опасения спровоцировать британскую реакцию. Гитлер, презирая эту традиционную склонность германского правительства, держал дипломатов почти в полном неведении о своих планах. Вместо них он действовал через военную разведку адмирала Канариса, несколько раз встречавшегося с Франко в Испании и безоговорочно выступавшего за поддержку его войск.

Как уже отмечалось, 22 июля Франко велел полковнику Бегбедеру запросить у немцев транспортную авиацию. Он побывал в Берлине в марте вместе с генералом Санхурхо для получения германской помощи испанским ВВС («Люфтганза» сыграла большую роль в создании в 1927 году испанской «Иберии»). Бегбедер начал действовать через своего друга генерала Кюленталя.

Затем, 25 июля, еще два эмиссара Франко, жившие в Марокко бизнесмены-нацисты Бернхардт и Лангенхейм, прибыли в Берлин в арендованном националистами самолете^[338]. Первым делом они встретились с чиновниками с Вильгельмштрассе, но германский МИД чрезвычайно нервно отнесся к перспективе вмешательства в конфликт на стороне Франко^[339]. Дипломаты попытались не пустить двоих посланцев к бонзам нацистской партии в Берлине, но один из них по собственным каналам сумел передать записку Рудольфу Гессу^[340].