Святое русское воинство - Федор Ушаков

Главные статьи заключались в следующем: неприятель должен был сдать соединенному флоту город и крепости, со всеми арсеналами, магазинами, артиллерией, амунициею, съестными припасами, материалами и прочими вещами, не принадлежащими частным лицам, и со всеми судами Французской республики. Частная собственность оставлена неприкосновенною. Гарнизону позволялось выступить из крепости со всеми военными почестями и, выстроившись во фронт, положить оружие и знамена перед фронтом союзных войск, за исключением генералов и всех прочих офицеров, военных и гражданских, которые оставлены при шпагах.

По занятии всех постов русскими и турецкими отрядами, французы должны были возвратиться в крепость, на прежние квартиры, и оставаться там до отправления в Тулон на судах от соединенных эскадр и за счет победителей, которые обязались также производить полное денежное довольствие и рационы по французскому положению всем офицерам, чиновникам и солдатам, до прибытия их во французский порт.

Военнопленные обещались не служить в течение 18 месяцев против России, Турции и их союзников; взятые же в плен во время блокады – не служить в течение всей войны. Генерал Шабо со своим штабом и прочие чиновники могли переехать куда пожелают: в Тулон или Анкону, на военном судне. Больные в госпиталях должны были по выздоровлении отправиться в Тулон; при них осталось несколько французских лекарей и офицеров.

Военнопленных, вместе с взятыми на острове Видо и с разными военными и гражданскими чиновниками, было 2931, в том числе: четыре генерала – Дюбуа, Шабо, Пиврон и Верьер; бригадных командиров – 5; адъютантов – 4; артиллеристов – 387; пехоты – 2030; морских служителей – 379. Судов взято: 54-пушечный корабль «Леандр»; 32-пушечный фрегат «Брюн»; 8-пушечная полякра «Экспедицион»; бомбардирское судно; две бригантины; две галеры; четыре полугалеры; одна канонерская лодка и три купеческих судна.

В порте Говино, где было венецианское адмиралтейство, находились: три старых корабля, из коих два затонувших; два фрегата, два брига, две полугалеры, две бригантины, три канонерских лодки и несколько лесов. Суда эти были негодны, а леса употреблены на исправление эскадры.

В разных укреплениях и магазинах на острове Корфу найдено: пушек – 510 (медных – 323, чугунных – 187); мортир – 105 (медных – 92, чугунных – 13); гаубиц медных – 21; всего – 636 орудий. Ядер – 137 тысяч; бомб – 849, гранат начиненных – 2116; разных книппелей – 12 708; древгалов – 1482; ружей годных – 5495; патронов ружейных с пулями – 132 тысячи; пороху – 3060 пуд. Блоков – 150 и такелажа – до 800 пуд.; большое количество госпитальных принадлежностей: рубах, тюфяков, одеял и пр.; разного провианта, морского и сухопутного, по числу французского гарнизона, на шесть недель.

Через сутки по подписании капитуляции, 22 февраля, весь соединенный флот рано утром снялся с якоря и вошел на рейд между островами Корфу и Видо, заняв место в линии против крепостей, «для предосторожности». В полдень того же дня исполнены были условия капитуляции: французские флаги спущены на всех укреплениях и судах, вместо них немедленно подняты русские и турецкие и произведены салюты адмиральскому флагу; люди с обеих эскадр заняли крепости.

Ввечеру главнокомандующий с флагманами и командирами русских судов съехал на берег, для слушания благодарственного молебствия в церкви Св. Чудотворца Спиридона, и был торжественно встречен народом, не знавшим границ своей радости и восторга. Повсюду слышны были восклицания благодарности русскому императору за избавление от неприятеля, и развевались русские военные флаги, а из окошек в домах вывешены материи и ковры; колокольный звон и ружейная пальба не умолкали. На 27 марта, в первый день Св. Пасхи, адмирал назначил большое торжество, пригласив духовенство сделать вынос мощей угодника.

Знамя, флаг и ключи главной крепости, флаг, гюйс и вымпел с корабля «Леандр» и полякры «Экспедицион» препровождены Ушаковым к государю императору; а флаг и знамя с другой крепости Кадыр-бей поднес султану.

Призы, взятые на Корфу, разделены были между обеими эскадрами: «Корабль «Леандр» достался мне, в российскую эскадру, яко начальствующему и трудившемуся в исполнении дел; а фрегат «Брюн» в эскадру Блистательной Порты; прочие же мелкие суда еще не распределены, до окончания разбирательства, так как многие, по предъявлению обывателей, им принадлежали…

Раздел всего, находящегося в крепостях, более всех с уважением на сторону российской эскадры сделан быть должен, уже и потому, что в эскадре, мне вверенной, восемь кораблей и семь фрегатов, а в турецкой только четыре корабля и несколько фрегатов, следовательно, силы наши почти вдвое больше; а притом действие мое против крепостей кораблями российскими стоят более 30 или 50 тысяч сухопутного войска», – писал адмирал Г. Г. Кушелеву. Также присоединены были к русской эскадре: полякра «Экспедицион», взятая на другой день по покорении Корфу, куда пришла под французским флагом из Анконы с продовольствием и железом; разбойничье тунисское судно, взятое кораблем «Богоявление Господне» и названное шебека «Макарий»; 8-пушечный требакул, взятый фрегатом «Счастливый» и названный бриг «Александр».

Лейтенант Македонский назначен был командиром на полякру, лейтенант Бутаков на бриг, а шебека под начальством лейтенанта Ратманова приносила, как мы уже видели, весьма много пользы флоту, хотя «была старое и почти никуда не годное судно». Бомбарда, взятая нашим отрядом при нападении на Видо, отдана была на некоторое время туркам, по просьбе их; но они ее не возвратили и увели с собой в Константинополь.

Несколько крепостных орудий также взяты на нашу эскадру вместо поврежденных, и адмирал писал Томаре: «Многие картаульные единороги и 24-фунтовые пушки с кораблей, бывшие на батареях, от многой и долговременной пальбы раздулись и пришли в негодность; то такие орудия приказал я в здешней крепости переменить годными, порох же и заряды взять из магазинов и из крепостей, сколько в комплектное положение на место издержанного следует».

Однако русская эскадра осталась в потере, потому что корабль «Леандр», как взятый французами от союзников наших англичан, был им потом возвращен: «Взят был в бою от наших кораблей, корабль «Леандр»; оный мы отлили (потому что получил несколько подводных пробоин при атаке острова Видо), исправили, снабдили и напоследок, исполняя высочайшее повеление, отдали англичанам; фрегат же «Брюн» оставлен у себя турками со всей полной артиллерией, припасами и снарядами, вооруженный и совсем готовый», – сообщал Ушаков Томаре.

Вообще же, при разделе завоеванного имущества, турки с жадностью старались присвоить себе все и заводили ссору за всякое бревно и веревку, взятые для починки русских судов, поврежденных во время сражения, тогда как их суда были совершенно сбережены и целы. «Только несколько малых полевых пушек взято было на отряды наши, посланные в Италию; а для интереса ни одна пушка нами не взята.

На турецкую же эскадру не только малые пушки брали, но и множество медных орудий с Занте, Видо и Корфу для интересу. Они также взяли потом все призовые суда, так что мне ни одного судна не осталось и я ничего не имею». Поводом к неудовольствиям этим был турецкий вице-адмирал, Патрон-бей, вознегодовавший на Ушакова за недопущение его к разным своевольствам и разврату на острове; и впоследствии, когда капудан-паша, наущенный им, начал изъявлять свои притязания Томаре на неправильный раздел призов и действия русского адмирала, то Ушаков писал посланнику: «Я не интересовался нигде ни одной полушкой и не имею надобности; всемилостивейший государь мой император и его султанское величество снабдили меня достаточно на малые мои издержки.