Время великих реформ - Александр II

На этой неделе, любезнейший Саша, все было благополучно, и ничего особенного не случилось. Про Вас мы покуда имеем одни только телеграфические известия и вчера узнали о Вашем благополучном приезде в Вильбад. По телеграфу тоже знаю, что жена моя приезжала из Эмса к Вам на встречу в Ганновер и ужасно была довольна свиданию с Вами.

Здесь холера начинает довольно сильно пошаливать. В Кронштадте она тоже проникает отдельными случаями и на днях унесла в несколько часов времени командира клипера «Пластун» капитана Станюковича, сына старика Адмирала. Удивительное несчастие! вот в течение нескольких дней не стало двух решительно лучших из молодых Черноморских командиров, Юрьева ^[130] и Станюковича ^[131], именно тех, на которых я более всего рассчитывал.

Третьего дни умер в Кронштадте от удара второй комендант, старик Кузовлев. Если угодно будет разрешить занять его место морским офицером, я бы просил контр-адмирала Ирецкого ^[132], командовавшего во времена она «Голубкою».

С сегодняшнею почтою посылаются Князю Горчакову для доклада Тебе на днях полученные весьма важные депеши от Путятина. Он, наконец, получил от китайцев окончательный отказ в пропуске и потому уже отправился вниз по Амуру, дабы на пароходе «Америка» идти в Печелийский залив.

Чрез этот отказ китайцы нас поставили более или менее на ту же ногу с французами и англичанами, и это более развяжет руки Путятину. Но дабы не казаться нам в глазах китайцев более слабыми, чем остальные нации, не полагаешь ли Ты, что будет полезно усилить материальные средства Путятина? Требования и французского и английского посланников будут поддержаны довольно значительными эскадрами, представителем же нашего Флага будет один маленький пароход «Америка»; чрез это, разумеется, Путятин в глазах китайцев будет поставлен на второстепенную ногу.

Спрашивается, достойно ли это значения России? Из Кронштадта может через месяц идти Амурская эскадра, состоящая из 3 корветов и 3 клиперов, которые я полагаю теперь направить не прямо на Амур, а сперва к Путятину. Но это все суть мелкие суда, не прикажешь ли Ты их усилить более сильным судном, а именно Фрегатом «Аскольд», который новое сильное судно, находящееся в прекрасных руках у Фл[игель]-Адъютанта Уньковского, который те края прекрасно знает, и с Путятиным именно там плавал ^[133]. Буду ждать Твоих по сему приказаний, а между тем, не говоря зачем и куда, я уже «Аскольда» готовлю.

В тех же депешах Путятин касается вопроса Кяхтинской торговли. По сему предмету я спрашивал секретно мнение Брока ^[134] и посылаю Тебе его ответ, который вполне разделяю.

В Комиссии ничего важного не было, как Ты увидишь по журналу, кроме истории злоупотреблений Черноморского Интендантства, открытых Бутаковым ^[135]. Мы почли необходимым принять тут экстренные меры, дабы можно было хоть раз захватить что-нибудь на деле по горячим следам, и чтоб это не исчезло, как, к несчастию, все крымские дела. Я послал туда моего Оболенского ^[136], на которого можно вполне положиться.

Вот покуда и все. За сим обнимаю Тебя от всей души равно как и Твою Марию и детей. Дай Бог, чтоб она вполне поправилась на водах.

Твой верный брат Константин

№ 13. Константин Николаевич – Александру II

23 июня/4 июля 1857. Петербург.

Военный Министр ^[137] посылает к Тебе сегодня фельдъегеря с письмом от Зиновьева ^[138], которое опоздало на вчерашний пароход. Пользуюсь этим случаем, чтоб сообщить Тебе одну маленькую довольно неприятную историю, которая сегодня случилась, но которая, надеюсь, дурных последствий иметь не будет.