Полынный мой путь - Мурад Аджи

А папа (уже не римский, а тюркский!) не уставая повторял, что он епископ «не римлян, но лангобардов». Еще он называл себя «слугой слуг Божьих». То есть кипчаков, тенгриан. Это его личные слова (все средства были хороши!).

Наконец сам явился в Милан как странник, в рваной накидке раба. И, поклонившись храму, произнес: «А вот и я, слуга слуг Божьих». Каково было видеть такое честолюбивым кипчакам? Каково слышать?.. Они – слуги Божии. И поверили хитрому лису. Куда им было деться?

Эта накидка раба у тюрков называлась «капа», ее до сих пор носят римские папы, только теперь она украшена золотом и драгоценными камнями. Реликвия, которая открыла католикам дорогу в тюркский мир. Так началась гибель тюркского народа в Европе. Не физическая, а духовная его гибель.

Монахи-католики прижились среди кипчаков-тенгриан и, как плесень, разлагали их. «Бог-отец и бог-сын – одна семья», говорили они. И им верили, потому что первым поверил предводитель лангобардов – хан, женатый на католичке.

Точно так же, без крови и войн, «католическое войско» оккупировало Бургундию, там оно орудовало через племянницу хана… Постепенно вся Западная Европа стала католической. Это придало вес Церкви и римским папам. И они к IX веку заявили о себе. За их спиной стояла сила.

Политика Константинополя была иной – не столь свободной и хитрой, благополучие Византии целиком зависело от Дешт-и-Кипчака, от торговли с ним. И не считаться с этим было нельзя.

Греки не могли позволить себе следовать примеру Рима. Не могли «завоевывать», вернее, разлагать веру и дух кипчаков Восточной Европы. Это восприняли бы в Степи как вызов. Правда, и они не сидели без дела, действуя исподтишка. События в каганате Великая Булгария – дело их рук. Христианизация. Запись кипчаков в славянство… Конечно, все это было не столь масштабным, как на Западе, но было!

Константинополь вынужденно до поры сохранял у себя традиции тюркской веры, не менял их, проявляя сдержанность, похвальный консерватизм; он-то в конце концов и привел к разделению в Европе единой христианской Церкви на Восточную и Западную.

Случилось это 16 июля 1054 года. В Константинополе, в храме Святой Софии, подписали акт взаимного отлучения Церквей. Этим актом новые Церкви объявили миру, что они отличаются друг от друга мировоззрением.

Событие увенчало политику, которую вели обе страны начиная с IV века.

…Случился новый конфликт внутри Церкви. Он был далеко не единственным: церковно-политические разногласия в Европе всегда создавали некий дипломатический фон, насыщенный взаимными упреками в ереси. Борьбой с ересью оправдывались войны, тайные убийства, публичные казни. Борьбой с ересью оправдывались новые догматы и постулаты.

Политика велась грязная и отнюдь не церковная! Слишком далекая от духовных исканий.

Более шестидесяти (!) изменений в тенгрианский канон в угоду этой политике внесли западные христиане. Некоторые не сразу и приняли. Например, филиокве – исхождение Святого Духа. Догмат, появившийся в VI веке, его внесли испанцы, а в XI веке с ним согласились в Риме.

Этот и другие примеры показывают, что согласия у христиан не было никогда: правила и обычаи им придумывали и отвергали политики, которые делали людей пешками в своей игре. На потребу дня выставляли их. Божественная суть руками неуемных людей капля за каплей вымывалась из религии. Каждым своим нововведением политика подрубала корни, связывающие Церковь с горой Кайласа и божественной благодатью.

Грешники взялись за то, что положено избранникам Божьим.

Даже называясь христианами, европейцы искали внутри себя различия. И находили их! (Не удивительно, что сегодня в христианском мире уже 97 Церквей, значит, 97 «истин», потому что каждая Церковь имеет в чем-то свой взгляд на религию, отличный от остальных.)

Разделение Церкви – это в конечном счете деление сфер в политике. Ничего иного здесь нет. Оно началось с XI–XII веков, потому что не сразу кипчаки позволили ему свершиться: они отчаянно сопротивлялись Судьбе и сами ускоряли неминуемый конец.

Честолюбивые тюрки, как дети, всегда стремились кому-то что-то доказать. Это у нас в крови. А великодушие в мире взрослых губительно.

Так в VI веке Дешт-и-Кипчак бросил вызов остальной Европе. Тогда религиозные фанатики устроили избиение евреев и изгнание иудеев из Палестины: Церковь стремилась утвердить свою власть через очищение ее от иудаизма… Было такое.

Несомненно, это – политика и только политика, которая для маскировки носила религиозный характер (не о вере же в ней шла речь?). А в политике, как и в шахматах, на ход противника полагается отвечать. Византия глубокомысленно промолчала.

Ответили кипчаки: они себе в ущерб, но в пику всем дали приют пострадавшему без вины еврейскому народу. Продемонстрировали, что заповедь «Блаженны милостивые» в Степи соблюдают не на словах.

В степных станицах с VI века едва ли не обязательными стали еврейские кварталы с синагогами – джугут-аулы. Евреям на правах граждан (а не рабов!) разрешили участвовать в жизни Дешт-и-Кипчака, исключая службу в армии, которой они не выдерживали. Ни один народ не имел столько прав и свобод у тюрков, как еврейский. В Хазарии, например, они вели торговлю, политическую переписку. Общались с собратьями, укрывшимися в Испании. Словом, степняки полностью доверяли им, за что и поплатились.

Это их покровительство дало недругам повод говорить об «иудаизации» Хазарского каганата, следовательно, об изоляции Дешт-и-Кипчака как разносчика «еврейской» заразы.

К слову, как показали археологические раскопки, в древних хазарских городищах никаких иудейских предметов религиозного культа нет. Джугут-аул был вне стен города… Упоминания Моисеем Каганкатваци и Моисеем Хоренским об интересе хазарского кагана к иудейской вере надо читать только в контексте с принятием изгнанных евреев. И все.

А рассказ о выборе каганом веры – не более чем очередная фальшивка, автор которой известен. Не случайно легенда точно такого же содержания, но с «положительным» исходом написана той же рукой для Киева… В Москве всегда знали, как побольнее уколоть тюрков.

И никто не объяснял, зачем кагану испытывать веру, если он исповедовал Тенгри? Но этой фальшивкой демонстрировали ненавязчиво, что тюрки якобы были язычниками и безбожниками. Словом, «погаными татарами»…

Конечно, соседство двух народов – кипчаков и евреев – приносило обоюдную выгоду. Евреи показали себя неплохими ремесленниками, торговцами. Кипчаки охраняли джугут-аулы, как свои. Без преувеличения, именно кипчаки спасли еврейский народ от неминуемой гибели, на которую его обрекли европейцы.

К сожалению, и это забылось. Даже евреи не вспоминают, тоже рисуют нас злодеями.

Историкам не одного поколения придется вырывать из цепких лап забвения Великую Степь и всю тюркскую культуру, распутывать хитросплетения интриг и злых умыслов… Трудно быть сильным в мире, где правят бал ложь и предательство. Судьба Степи тому лучшее подтверждение.