Диверсанты Сталина. Спецназ НКВД в тылу врага - Алексей Попов

Каждая область, район, город или село в тылу гитлеровских войск имели свои специфические особенности (свою оперативную обстановку), зависящие от географических, экономических, военных, административных и прочих условий.

Оккупационный режим на территории СССР не был одинаков. Так, в прибалтийских республиках он был намного мягче, чем в Белоруссии, западных областях РСФСР и Украине.

Существенные изменения в оперативную обстановку внесло наличие на оккупированной советской территории националистических формирований. Они явились прислужниками разведывательных и карательных органов фашистской Германии. Они поставляли агентурные кадры для шпионско-диверсионной, террористической и иной подрывной деятельности против СССР. Так, с передовыми частями фашистских войск Государственную границу СССР перешли два отряда украинских националистов, насчитывавших более 400 одетых в немецкую форму боевиков. Они были вооружены и обучены в лагерях фашистской разведки. Гитлеровцы именовали их легионами «Роланд» и «Нахтигаль». Эти легионы входили в состав известных всему миру бранденбургских диверсионных частей.^[372]

Активно сотрудничали с гестапо и другими разведывательными службами фашистской Германии белорусские буржуазные националисты. Немецко-фашистская разведка не жалела средств для борьбы с Советским государством. Такие деятели как Акинчиц, Козловский, Ермаченко и другие одиозные фигуры являлись основой для гитлеровского «нового порядка» в Белоруссии.

Значительную помощь спецслужбам Германии оказали литовские, латышские и эстонские националисты. Достаточное количество предателей было на службе у оккупантов из числа русских. Привлечение советских граждан в создаваемые немцами формирования носило как добровольный, так и принудительный характер. Германское командование стремилось получить в свое распоряжение благонадежных и заинтересованных лиц и поэтому не скупилось на щедрые обещания. Так, появившиеся во всех оккупированных областях объявления о наборе в антипартизанские отряды сулили особенно отличившимся добровольцам большие и лучшие земельные наделы и хорошие административные посты. В одной из немецких инструкций 1942 г. говорилось, что «Русские крестьяне, получившие землю или собственность, и те русские, которые пострадали от партизан, — наши лучшие союзники в борьбе с партизанским движением. Все русские, воюющие на нашей стороне, должны быть хорошо обеспечены. Щедрость здесь весьма кстати и сохранит нам много немецкой крови».^[373]

Существенно менялась оперативная обстановка на оккупированной территории в зависимости от положения на фронтах. Так, в начальный период войны оккупанты чувствовали себя хозяевами на советской территории. Коренной перелом в Великой Отечественной войне внес существенные коррективы и в оперативную обстановку на оккупированной советской территории.

В районе железнодорожных и шоссейных магистралей, по которым шло снабжение немецких войск, обстановка была сложнее, так как коммуникации охранялись более тщательно, контроль по отношению к жителям намного ужесточался. Значительно легче было вести работу в районах, отдаленных от магистралей.

Чекистам необходимо было хорошо знать географию и топографию оккупированной области, состояние железнодорожных магистралей, шоссейных и проселочных дорог, какими путями и средствами можно проникнуть в район предстоящей агентурной работы и по каким дорогам вернуться обратно.

Линия фронта протянулась на несколько тысяч километров, и понятно, что на отдельных участках фронта сплошная оборонительная линия отсутствовала. Такие участки благоприятствовали проникновению оперативно-чекистских групп в оккупированные области. Обычно это происходило на стыке вражеских воинских соединений.

Глубина фронта фашистских армий обычно не превышала 10 километров. В этой полосе вслед за передовыми частями находились штабы и тылы передовых частей, штабы крупных соединений, части, уходящие с фронта на отдых, армейские резервы. Далее, в глубь оккупированных областей, воинские части, за исключением крупных населенных пунктов, встречались редко. Вдоль железных и шоссейных дорог располагались преимущественно резервные и охранные части противника.

На расстоянии 30–50 километров от магистралей, питающих фронт, войсковых частей почти не было. Изредка сюда заходили карательные отряды по борьбе с партизанами и отряды по изъятию продовольствия.

Административная деятельность фашистов на оккупированных территориях СССР являлась прямым продолжением военных действий. Для местного населения создавались такие условия, при которых исключалась всякая возможность общения с партизанами, помощь населения им и проникновение в населенные пункты нежелательных для оккупантов элементов.^[374]

Гитлеровскими военными властями в прифронтовой полосе учреждались «запретные зоны», устанавливались щиты, на которых надписи предупреждали о запрете гражданским лицам появляться без сопровождения немецкого солдата. В закрытых зонах гражданскому населению выдавались временные удостоверения на 10–15 дней или пропуска.

Таким образом, наиболее сложной оперативная обстановка была в прифронтовых областях. При переброске оперативно-чекистской группы или партизанского отряда в тыл противника требовалось как можно быстрее преодолеть территорию (линию фронта и прифронтовые районы), где спецслужбы и карательные отряды противника были наиболее активны.

Административное управление в ближайшем тылу осуществлялось комендатурами или непосредственно командованием частей.

Как правило, оккупанты стремились расквартировывать свои войска небольшими подразделениями.

Заняв населенный пункт, фашисты без замедления назначали бургомистра или старосту. Их обязанности и полномочия обычно оповещались в приказах на русском языке. Приказ, как правило, гласил: «Все бургомистры и сельские старосты отвечают за полную безопасность своего района, главным образом, за безопасность дорог до соседних деревенских границ. Охрана днем и ночью производится назначенной местной стражей порядка, привлекаются к этому и другие местные жители. Отличительный знак стражей порядка — белая повязка на рукаве. За всякое партизанское нападение, случившееся в районе населенного пункта, жители последнего привлекаются к ответственности. При этом в случае недосмотра местного населения из него будет расстреляно не менее чем двойное число пострадавших при нападении немецких солдат. За всякое повреждение дорог, разрушение мостов, закладывание мин и т. п. будет расстреляно в зависимости от серьезности случая, известное число, но не менее 3-х местных жителей. Тот, кто без разрешения бургомистра или сельского старосты дает убежище или питание посторонним или оказывает им какую-либо другую помощь, будет, безразлично, мужчина или женщина, повешен».^[375]