Гражданская война. Генеральная репетиция демократии - Алексей Щербаков

Как бы то ни было, в результате мятежа чехословаков восточнее Волги Советская власть просто-напросто рухнула. На местах образовалось несколько правительств. Самое интересное из них то, что возникло в Самаре. Этому городу во время Гражданской войны вообще повезло на разную экзотику. Если вы помните, в начале 1918 года там рулили анархисты и леваки — а теперь появились не менее колоритные персонажи. Эти назывались Комитет Учредительного собрания (Комуч). Предполагалось, что в Самаре будут собираться члены данного органа, разогнанного Александром Железняковым и, как только их соберется больше двадцати, они будут являть собой легитимный законодательный орган России.

До двадцати их так и не собралось, но и без этого было весело. В большинстве члены Комуча являлись эсерами. А что начинают делать демократы, когда собираются в количестве более трех человек? Правильно — дискутировать.

Разумеется, члены Комуча не стали исключением. Они тут же разошлись на несколько фракций и стали бодро спорить: как жить дальше?

Между тем жизнь-то выходила невеселая. Хотя вначале все шло хорошо — 6 августа 1918 года чехословаки, продвинувшись вверх во Волге, захватили Казань. Двигавшийся с ними отряд генерала Каппеля прихватил хранившийся там золотой запас России.

А что вообще было чехословакам нужно? Да ничего особенного. Они хотели прорваться в Архангельск, чтобы не плыть в Европу вокруг всего мира — и почти прорвались.

Красная Армия после потери Казани являла собой печальное зрелище. Вот что писал об этом Троцкий, которого прислали исправлять положение:

«Армия под Свияжском состояла из отрядов, отступивших из-под Симбирска и Казани или прибывших на помощь с разных сторон. Каждый отряд жил своей жизнью. Общей всем им была только склонность к отступлению. Слишком велик был перевес организации и опыта у противника. Отдельные белые роты, состоявшие сплошь из офицеров, совершали чудеса. Сама почва была заражена паникой. Свежие красные отряды, приезжавшие в бодром настроении, немедленно же захватывались инерцией отступления. В крестьянстве пополз слух, что Советам не жить»

Жесткими методами Троцкий начал наводить порядок. Прибывали и подкрепления. В конце концов репрессии в сочетании с пламенными речами Льва Давыдовича (а он умел поднимать солдат) имели успех. Красная Армия стала походить в первом приближении на что-то путное.

…А чехословаки вдруг обнаружили, что пробиваться дальше на север себе дороже. Они и не стали искушать судьбу, а начали развлекаться грабежами. Урезонивать их было некому, да и нельзя — дело в том, что только на их штыках и держался Комуч.

Из попыток демократов создать собственную «Народную» армию ничего толком не вышло. Единственным боеспособным подразделением в ней был уже упоминавшийся отряд генерала Каппеля — при том, что демократия ему очень быстро надоела.

Имелись еще некоторые формирования. Например, в Оренбургской области действовала казачья армия атамана Дутова. Формально она подчинялась Комучу, но реально Дутов делал что считал нужным и на Самару не обращал внимания.

Недаром и Каппель, и Дутов мгновенно признали Колчака.

А красные тем временем собрались с силами и двинули…

11 сентября 1918 года они выбили Каппеля из Казани. (Чехи ушли еще раньше.) В начале октября большевики отбили Самару. Последний призрак Учредительного собрания приказал долго жить. Остатки Комуча эмигрировали в Уфу, кое-кто перебрался в Екатеринбург, который контролировали чехи.

В Уфе же сидело свое правительство — так называемая Директория. Пока существовал Комуч, это было областное правительство, а теперь Директория претендовала на руководство Россией.

Между тем чехословаки задумались: за что они, собственно, тут воюют? И, в большинстве, начали держаться подальше от фронта.

Интересна их дальнейшая судьба. Когда Мировая война закончилась, часть из них вернулась домой, часть осталась служить у Колчака. Но и тут они (за редким исключением) не сражались на фронте, а занимались охраной Транссибирской магистрали. И, наконец, совсем небольшая часть перешла на сторону большевиков. В числе последних был и писатель Ярослав Гашек, дослужившийся в итоге у красных до поста коменданта Бугульмы — не самого последнего города на Урале.