Анатомия убийства. Гибель Джона Кеннеди. Тайны следствия - Филипп Шенон

Офис комиссии

Вашингтон, округ Колумбия

3 февраля 1964 года, понедельник

В офисе комиссии раздался звонок. Это снова была Маргерит Освальд, что не предвещало ничего хорошего. Сотрудники, которым приходилось с ней общаться, закатывали глаза и чертыхались про себя; особенно доставалось секретарям, принимавшим на себя первый удар.

Она начала звонить из своего родного Форт-Уэрта в январе, едва ей удалось раздобыть номер телефона. Звонки ее можно было бы воспринимать с юмором, если бы миссис Освальд не вертела журналистами Далласа и Вашингтона, как ей заблагорассудится, привлекая к себе внимание. Ее нападки на комиссию мгновенно оказывались на первых полосах газет, поэтому к ее угрозам приходилось прислушиваться всерьез.

Для репортеров миссис Освальд была настоящей находкой, ведь она была матерью обвиняемого в убийстве президента. Она легко шла на контакт, ее всегда можно было процитировать. Даже журналисты солидных газет и журналов, которые могли бы разобраться и хотя бы намекнуть читателям, что мать Освальда несет чушь, которую ничего не стоит опровергнуть, писали о ней без остановки, допуская, что у нее есть доказательства невиновности ее сына.

С 14 января миссис Освальд стала представлять еще большую опасность. Во время пресс-конференции в Форт-Уэрте она объявила, что и в дальнейшем будет пользоваться услугами Марка Лейна, который будет представлять интересы ее сына. Лейн, говорила она, великодушно согласился работать бесплатно, и с его помощью она будет «бороться до последнего вздоха», чтобы оправдать своего сына. На встрече с репортерами миссис Освальд и Лейн воспользовались случаем объявить, что они арендовали почтовый ящик до востребования № 9578 в Форт-Уэрте, так что теперь любой, у кого есть доказательства невиновности ее сына, может отправить им письмо. Доброжелателей призвали высылать денежные пожертвования.

На этой пресс-конференции, как и в течение нескольких недель до того, она вновь призывала свою сноху заключить контракт с «Мамой». Миссис Освальд объявила, что выслала Марине письмо с помощью Секретной службы, которая продолжала осуществлять защиту молодой вдовы. Она пояснила, что написала его на простом английском языке, так, чтобы ее русская сноха могла его понять: «Марина, Мама скорбит. Марина, Мама хочет видеть тебя и внуков»1.

На этой же пресс-конференции миссис Освальд воспользовалась случаем обвинить Секретную службу в том, что та не дает ей общаться с семьей сына. «У них нет никаких прав не давать мне разговаривать с моей снохой и внуками». Лейн пошел еще дальше, высказав предположение, что Секретная служба пытается «промыть мозги» Марине Освальд, чтобы вынести обвинительный приговор ее мужу, и предотвращение контактов между миссис Освальд и ее снохой – только часть этого плана. Миссис Освальд как будто не знала, что на самом деле вовсе не Секретная служба, а ее второй сын Роберт настоял, чтобы Марина прервала всяческие сношения с его «сумасбродной» матерью.

Никто так не препятствовал кампании миссис Освальд в защиту ее сына, как его вдова. Марина продолжала открыто заявлять о своей убежденности в том, что ее муж убил президента и что он почти наверняка сделал это один. В январе она уполномочила Джеймса Мартина, своего бизнес-менеджера, написать в газету The New York Times, что она отказывается подавать иск против города Даллас в связи со смертью мужа2.

Марина, Мартин и ее адвокат Джеймс Торн прибыли в Вашингтон в воскресенье, 2 февраля, за день до ее допроса комиссией. Она поселилась в отеле «Уиллард», одном из лучших в городе, с прекрасным видом на Пенсильвания-авеню и купол Капитолия. От отеля до офиса комиссии можно было добраться на машине за несколько минут. Марина привезла в Вашингтон двух своих дочерей, Джун Ли, которую звали Джуни – в феврале ей исполнялось три года, – и четырехмесячную Рейчел.

Репортеры быстро разузнали о приезде Марины и осадили отель. Избежать их внимания она не пыталась. Казалось, ей было приятно видеть толпу корреспондентов и фоторепортеров, которые превратили ее в мировую знаменитость. «Глупые, глупые люди», – проговорила она с улыбкой, когда репортеры показались в вестибюле «Уилларда»3. Агенты Секретной службы тоже неотступно следовали за ней. Постепенно она научилась видеть в них защитников и даже друзей.