Терская крепость. Реквием Двести сорок пятому полку - Валерий Киселев

За два месяца рембат вернул в строй 253 единицы автомашин и бронетехники.

Этих парней, с черными руками, в черных от машинного масла телогрейках, с утра до ночи на холоде ремонтирующих машины, после армии любой автосервис должен брать на работу без звука и платить только в твердой валюте…

– Устал я от армии, – с тоской сказал комбат. – Мне сорок пять, а выслуги – тридцать пять лет, и где только не воевал…

И полез помогать ставить новый двигатель на «КрАЗ».

«Пишу тебе из горящего танка…»

В каждом батальоне мы забирали письма или просили написать матерям, чтобы весточки с фронта быстрее дошли домой.

«Здравствуй, мама!» – написал молодой солдатик и сидит, шмыгает носом: «Каждый день одно и то же, ну не о чем писать…»

– Пишу тебе из горящего танка, – со смехом советует контрактник с усами суворовского солдата.

Другой диктует: «Мама, пишу тебе на сапоге погибшего друга. Извини за плохой почерк, он еще дергается…» В армии ценят юмор, особенно черный.

– Пиши, – советует третий, ковыряя в зубах, – «Мама, кормят нас хорошо. Баранина уже в рот не лезет, хочется свининки, но чеченцы свиней не держат».

– Попроси у матери иголку, а то я свою потерял, – говорит четвертый. – Да пусть она иголку в сало воткнет, чтобы не заржавела.

– А кто у нас сегодня обед готовит? – спросил, войдя в палатку, сержант.

– Иван.

– Так он же пушку чистит! Значит, опять наварит, как вчера.

Командир распекает солдат перед строем:

– Ну, пришел к вам друг, ну, выпили по сто граммов. Ну, по двести! Ну, на гитаре поиграли, так нет – вам обязательно надо потом пострелять, да еще трассирующими!

Вдруг – очередь из автомата в воздух. Командир пошел разбираться. Вернулся и вполне дружелюбно сказал: «В честь комбата, говорит, стрелял. И трезвый, на удивление!»

Хотя обычно на стрельбу, даже из самоходных гаубиц и «Градов», мало кто обращает внимания – привыкли. Да и лишняя очередь в темноту в сторону противника никогда не помешает. А вот на любой выстрел со стороны чеченцев нередко обрушивается и залп батареи.

В Чечне люди научились понимать друг друга с полуслова. Особенно запомнился своей лаконичностью такой разговор в гостях за столом:

– Ну?

– Наверное.

– Да, пора.

И звякнули кружки…

Пока на фронте стояло затишье – почти все батальоны обзавелись очаровательными толстячками-щенками кавказских овчарок, бросивших разбежавшиеся от огня артиллерии отары овец. У девушек из медицинской роты – приблудный рыжий персидский котище по имени Персик.

– У нас и коза есть, беременная, и куры, только они не несутся, потому что петуха нет, – говорят девушки.

Когда армия пойдет вперед, всю эту живность придется оставить.

Танец с автоматами

Два месяца слушать только разрывы снарядов и жуткий вой «Градов», и вдруг – настоящая музыка и артисты, да еще девушка, отплясывающая цыганочку и казачка.

Бригада артистов нижегородского гарнизонного Дома офицеров под руководством заслуженного работника культуры России подполковника Анатолия Лашманова за эти дни побывала во всех частях 22-й гвардейской армии. Один концерт был вообще в семи километрах от Грозного. Сцена – два грузовика, электричество – от полевого дизель-генератора и – вот она, музыка. Акустика в горах отличная, а такой благодарной и отзывчивой публики, как солдаты, не встретишь в избалованных столицах. Майоры Анатолий Скрыльник и Александр Поляшов, танцоры – лауреат международного конкурса Сергей Шевченко и Ирина – они пели пехотинцам и артиллеристам, разведчикам и медикам, один раз в каком-то километре от села Самашки, еще не зачищенного от боевиков. Артист театра комедии Александр Медведев со своей гитарой дал пятнадцать сольных концертов в окопах боевого охранения.

В разгар концерта в разведбате пришла из поиска группа разведчиков. Один прихрамывает, все бледные от перенапряжения. Сутки наблюдали за чеченцами на окраине Грозного, засекали цели и координировали огонь артиллерии.

– Ну, как там?

– Окапываются. Три дня шли по следам минометчиков, но их перехватили спецназовцы, обидно, – говорит парень с автоматом.

Другая разведгруппа вернулась с задания особой важности: надо было добыть доказательства прямого участия стран НАТО в чеченском конфликте. Разведчики принесли снятые с троих убитых в схватке бандитов новенькие американские камуфляжи, рассказали, что видели и следы германских ботинок, а раньше приносили австрийские бронежилеты, японские радиостанции.

Еще час-два назад они были в смертельной опасности, пришли к своим – а тут концерт!

– У нас половина бойцов всю ночь была в поиске, – рассказал замполит разведбата бакинец Салех Агаев.

Как жаль, что пока нельзя рассказать о парне, взявшем в поисках восемь «языков»-чеченцев, нельзя рассказать о снайпере, мальчишке из Рязани…

В гвардейский самоходно-артилерийский полк во время концерта как раз пришла колонна «КамАЗов» с зарядами для «Градов». И эта апокалипсическая картина навсегда останется в памяти: звучит песня «Как упоительны в России вечера, балы, шампанское и хруст французской булки…», а рядом на цели в Урус-Мартане ведет огонь дивизион «Градов», и их зловещий вой заглушает прекрасную мелодию…

– Ребята! Танцуйте, когда еще доведется! – приглашала солдат ведущая концертов Лариса Кузнецова.

И уходит усталость, ноги сами идут в пляс, когда гремит на все горы «Крошка моя» и «Сто дней до приказа» – нынешние шлягеры в российских войсках в Чечне. Это надо было видеть – солдат, отплясывающих с автоматами в руках, или когда дружно свистит от восторга целый батальон!

Кто нужнее: князь Меньшиков или князь Кутузов?

Были во время концертов моменты, когда, казалось, появись сейчас вдруг светлейший князь Александр Меньшиков с его знаменитым лозунгом «Ребята! В городе вино и бабы! Вперед!» – и хлынут на Грозный неудержимые батальоны только что танцевавших с автоматами солдат, и он будет взят приступом немедленно на штык и на одном «Ура!».

Но не все так просто. Российской армии в Чечне противостоит опытный, не знающий чувства жалости, хорошо обученный убивать враг, которому нечего терять. Солдаты, в отличие от некоторых политиков, понимают, что остановиться и договариваться о чем-либо с полевыми командирами бандформирований или с правительством Ичкерии сейчас – это значит обречь на войну в недалеком будущем своих младших братьев и сыновей.

Даже трехнедельную паузу в боевых действиях многие в войсках восприняли как первую попытку компромисса. А любой компромисс с Чечней сейчас – может быть, первый шаг к предательству армии.

Командованию российской армии приходится решать сложную задачу. Что дешевле: потерять во время штурма Грозного несколько сот или тысяч солдат, но при этом безусловно уничтожить бандформирования, или взять город в блокаду и уничтожать противника артиллерией, зная, что боевики прячутся в подвалах. А если блокада затянется на многие месяцы и за это время армия потеряет те же несколько сот и тысяч Сережек с Малой Бронной и Витек с Моховой, каждого из которых дома ждет мать… О чем думать в первую очередь: о государственных интересах или о солдатских жизнях? Как найти компромисс…