Испанская война и тайна тамплиеров - Олег Соколов

Отправив из Лериды пленных генералов, офицеров и солдат, Сюше задержался в городе еще на некоторое время. С той же жесткостью и беспощадностью, с которой он еще несколько дней назад заявил, что разрешает грабеж, командующий принялся за его искоренение. За пару дней в городе был установлен полный порядок, а тех, кто этого не понял, быстро привели в чувство.

Двух солдат: одного француза и одного поляка – расстреляли. Француза за то, что попытался изнасиловать девушку, поляка за то, что отобрал корзину у идущей на рынок женщины. С генералом Сюше шутки были плохи…

И в скором времени жизнь в Лериде потекла так, будто ничего и не произошло. Тем более что траншеи вокруг города засыпали, а поврежденные дома спешно ремонтировали. Наведя порядок в Лериде, Сюше ненадолго заехал в Сарагосу, но почти никто из его адъютантов там не побывал. Основная часть штаба направилась к крепости, стоявшей неподалеку от Лериды. Эта крепость, а точнее, мощный форт под названием Мекиненза, находился всего в десятке лье от Лериды. Он возвышался на берегу Эбро на непреступных скалах и прочно перекрывал эту важную водную артерию.

Гарнизон Мекинензы, подавленный новостями из-под Лериды, быстро прекратил сопротивление. В ночь со второго на третье июня была заложена первая параллель, а рано утром восьмого заговорили пушки. Через несколько часов крепость выкинула белый флаг.

В Сарагосе решили с большой помпой отметить двойную победу. Было объявлено, что семнадцатого июня, в воскресенье на Троицу, будет дан огромный праздник. Но начнется он уже в пятницу, и фактически вся столица Арагона будет три дня гулять в честь побед французской армии и ее испанских союзников.

Де Крессэ въехал в город вместе с главнокомандующим четырнадцатого июня. Весь город готовился к празднику, это чувствовалось по веселому оживлению, которое уже царило на улицах, и по той торжественной встрече, что была приготовлена главнокомандующему. Сюше в расшитом мундире ехал по улицам города на белом коне в сопровождении адъютантов и эскорта польских улан. Там и сям по пути следования встречали отряды войск, построенные развернутым фронтом. Там и сям собирались толпы людей, которые махали руками, аплодировали и громко кричали:

– Viva el general Suchet![39]

Опьяненный радостью де Крессэ смотрел по сторонам. Чего же можно еще желать? Только что он отличился на поле сражения, получил орден, повышение, но самое главное, нашел свою возлюбленную, и более того, она будет жить с ним в одном городе. Он прочитал в ее глазах то, что более ценно, чем сотни напыщенных фраз!

Правда, никакого сокровища тамплиеров в замке Гарден не оказалось, но об этом больше переживал Монтегю, который был искренне расстроен этой историей с богатствами, кем-то уведенными из-под самого носа. Попытка провести расследование об их исчезновении не дала ровным счетом ничего. Сюше легко успокоился – овладев Леридой, он получил контроль над огромной территорией, а следовательно, средства, которые ни в одном кладе не добудешь. Поэтому главнокомандующий быстро забыл об этой истории.

«Да и Бог с ними, с сокровищами, – думал де Крессэ, – моя настоящая драгоценность теперь совсем недалеко от меня. Кроме того, у меня появился отличный друг, Монтегю, который доказал свою преданность не только под пулями врага, но и в рукопашном бою, когда он, как рыцарь времен Крестовых походов, рубился рядом со мной страшной секирой».

Солнце сияло, и Анри, казалось, купался в лучах света и радости…

Его беспокоило лишь сомнение, стоит ли сейчас в предпраздничной суматохе пытаться навестить Инессу и ее отца. Анри прекрасно понимал, что подготовка к веселому празднику в честь взятия крепости, комендантом которого являлся отец Инессы, навряд ли способствует хорошему настроению старого графа. Он помнил, с какими лицами испанские генералы садились в предназначенные для них экипажи, помнил гордое молчание, с которым они переносили свое несчастье.

«Даже этот радостный шум улицы, наверно, должен угнетать старика, – думал Анри, проезжая на своем красивом коне среди ликующих толп жителей города. – Нет, лучше подождать. Пусть все это уляжется, пусть все пройдет».

Анри знал, что командующий позволил дону Вегуэра под честное слово остаться на неопределенное время в Сарагосе и жить в доме его пожилой сестры, и потому торопиться не стоило.

«Лучше не испортить все поспешностью, а то будет как седьмого мая под стенами Лериды», – мелькнуло в голове у молодого офицера воспоминание о кровавой неудаче, к которой привела неуклюжая попытка начать обстрел, когда для него не созрели условия.