Плач к Небесам - Энн Райс

Они прибыли в Неаполь первого мая. И даже долгая поездкасреди зеленых пшеничных полей не смогла подготовить их к виду широкораскинувшегося великого города, который утопал в солнечных лучах, сбегалкаскадами с холмов в блеске пастельных стен и расцветающих на крышах садов ипринимал в объятия панораму чистого голубого залива, усеянной белыми парусамигавани и Везувия, посылающего струйки дыма в безоблачное небо.

Карета с трудом пробивалась вперед, окруженная неутомимымроем горожан. Казалось, будто само благоухающее тепло воздуха вызывало к жизниэто оживление. Туда и сюда сновали кареты и экипажи, то и дело дорогуперегораживали ослики, громко расхваливали свой товар уличные разносчики, поройподходя к самым окнам и предлагая мороженое, ледяную воду, ломтики спелой дыни.

Возница щелкал хлыстом, лошади напрягались, таща карету вверхпо холму, и с каждым поворотом извилистой улочки открывался новый захватывающийвид.

Это был настоящий рай. Гвидо вдруг почувствовал, что в этомнет никакого сомнения. Он был не готов к тому ощущению радости бытия, котороепереполнило его.

Нельзя было смотреть на этот город с его буйной листвой ицветами, на этот изрезанный берег и эту грозную гору и не проникнуться радостьюдо самой глубины души.

Он видел, как возбуждены младшие мальчики, особенно меньшийиз них, Паоло: он чуть не выскакивал из окна, примостившись на коленях Тонио.Но и Тонио полностью забылся. Он напряженно, под разными углами разглядывалВезувий.

— Но он дышит дымом, — прошептал он.

— Он дышит дымом! — откликнулся эхом Паоло.

— Да, — ответил Гвидо. — Он так ведет себяуже очень давно. И не обращайте на него слишком много внимания. Никто не знает,когда он решит и в самом деле показать свой нрав.

Губы Тонио зашевелились, словно он молился.

* * *

Наконец лошади застучали копытами по конюшенному дворуконсерватории. Тонио первым спрыгнул с подножки кареты и подхватил на рукиПаоло. Опустив мальчика на землю, он тут же устремился за ним во внутреннийдвор. Его взгляд блуждал по окружавшим его стенам, поднимавшимся надчетырехугольной крытой аркадой из римских арок, сплошь увитых буйной лозой.

Из открытых дверей доносилась разноголосица инструментов.Маленькие лица выглядывали из-за стекол. Фонтан, украшенный потрепаннымивременем херувимчиками, бил мощной струей, которая сверкала на солнце.

Из дверей дирекции не замедлил появиться и обнять Гвидомаэстро Кавалла.

Вдовец, чьи взрослые сыновья давно разъехались по разнымстранам, капельмейстер любил Гвидо особенной любовью. Гвидо всегда знал это итеперь испытал внезапный прилив теплого чувства к этому человеку. Емупоказалось, что Кавалла постарел. Неужели это так неизбежно? Он почти совсемседой.

Весьма небрежно поприветствовав младших мальчиков, маэстроКавалла отпустил их. Его взгляд привлекла одинокая фигура венецианца,бродившего среди окружавших аркаду апельсиновых деревьев, уже отцветших иусыпанных крошечными завязями.

— Объясни мне, что происходит, — тихо сказалмаэстро.

Однако стоило ему снова взглянуть на Гвидо, как он тут жееще раз обнял его и на мгновение прижал к себе, словно прислушиваясь ккакому-то отдаленному звуку.

Гвидо тут же покрылся испариной.

— Вы ведь получили мое письмо из Болоньи?

— Да, получил, и каждый день ко мне являются люди извенецианского посольства. Они чуть ли не обвиняют меня в оскоплении юнца подэтой самой крышей и угрожают получить ордер на обыск.

— Что ж, в таком случае пошлите за ними, —прорычал Гвидо. На самом деле он испугался.

— Почему ты готов на все ради этого мальчика? —терпеливо спросил маэстро.

— Когда услышите его голос, поймете, — ответилГвидо.

Кавалла улыбнулся:

— Ну, я вижу, ты остался самим собой, нисколько неизменился!

После секундного колебания он согласился, по крайней мере навремя, выделить Тонио отдельную комнату в мансарде.

* * *