Завоевание Туркмении  - Алексей Куропаткин

В особенности рельефно выяснилось, что взятые у нас текинцами во время вылазок 28 и 30 декабря редуты № 2 и № 3 по своим профилям не могли представить никакого препятствия эскаладе текинцев. Оба эти редута построены при одновременной отрывке наружного и внутреннего рвов. Толстота бруствера рассчитывалась только против ружейных пуль всего в 6». Сообразно тому и рвы получились ничтожные. Так наружные рвы, при ширине в 10», имели всего до 4 футов глубины.

Ночная оборона редутов такой профили и нескольких верст траншей против бросавшихся на нас ночью с бешеною храбростью текинцев, очевидно, была не под силу нашему отряду.

Если бы в этих редутах войска имели вместо валов закрытием простую глинобитную стенку, не пробиваемую пулями, высотою от 1/4 до 2 саженей, то она вполне обеспечивала бы наши роты и орудия от эскалады. Таким образом, при подобном противнике, как текинцы, храбром и многочисленном, но лишенном артиллерии, лучшими опорными пунктами являлись не редуты европейской полевой профили, а калы со стенками, для эскалады которых требуются штурмовые лестницы. Поэтому, несмотря на наибольшую близость к крепости, самой безопасной от атаки открытою силою позицией, бесспорно, была позиция Великокняжеская, с ее тремя калами.

Привидение в порядок всех произведенных работ требовало неделю времени и приостановку в движении вперед, т. е. требовало замедления осады на 7 дней. Такая отсрочка штурма Денгиль-тепе не могла быть принята. Слухи об успехах текинцев, взявших у нас два орудия и знамя, раздутые до размера серьезных побед, проникли в тыл и сильно волновали туркменов племени иомудов.

В наш лагерь проникли достоверные слухи, что иомуды приготовились к поголовному восстанию и ждут только удобного случая, чтобы всеми своими силами обрушиться на наш тыл.

После бывших совещаний у начальника отряда 31 декабря и 1 января генерал Скобелев решил не приостанавливать ни на минуту продвижения вперед осадных работ и 1 января в 6½ часов вечера писал:

«Все мнения, клонящиеся к отсрочке осады, я отвергаю, и все действия, которые могут отклонить приближение штурма, я не допускаю. Вперед, вперед и вперед! С нами Бог!.. Никакой литературы, а бой!..»

Давая указания начальнику военных сообщений, Скобелев писал:

«Осада ни в каком случае не будет снята: штурмы будут повторяться до последней крайности. Отступления же из-под Геок-тепе ни в каком случае не будет».

Н.И. Гродеков

Начавшиеся в лагере толки о невозможности продолжать с наличными силами осаду, о необходимости выждать подкрепления с Кавказа, о том, что осада крепости, когда осаждающие во много раз слабее осажденного, противна теории – все эти толки были самым энергичным образом прекращены.

Один из штаб-офицеров отряда, позволивший себе высказывать сомнения в правильности принятых решений и считавший необходимой приостановку осады, был выслан в тыл. В эти тяжелые дни генерал Скобелев нашел в начальнике штаба отряда генерал-майоре Гродекове^[124] и полковнике Козелкове неутомимых, храбрых и решительных помощников. Девиз Скобелева: «вперед и вперед!» сделался девизом Гродекова и Козелкова. Куда бы они ни появлялись, неизменно произносились эти слова. Решимость начальника, поддержанная главными его помощниками, быстро сообщилась войскам. Все поняли, что только в движении вперед и есть спасение, что отступления не будет и что в той обстановке, в какой находился отряд наш, другого выбора, как победа или смерть, не было.

Чтобы иметь возможность продолжать движение осадных работ вперед, с теми силами, которыми мы располагали, необходимо было сократить фронт атаки, а все средства для ведения дальнейших подступов к стене сосредоточить на Великокняжеской позиции. Позиция эта, вместе с редутом № 2 и мортирной батареей, должна была составить центр осады. Кроме движения вперед траншейными и сапными работами, предписано было приступить к минным работам из калы Охотничьей.

В командование начальника центра осады полковника Куропаткииа назначено 12 рот пехоты, И роты сапер, сотня спешенных казаков, 6 орудий, 2 картечницы, 10 мортир, ракетная команда, команда с динамитом и пироксилином.

Прочие осадные работы правого фланга с калами Ольгинской, Правофланговой составили правый фланг осады и вверены командованию полковника Навроцкого, в распоряжение которого назначены 6 рот пехоты.

На левом фланге осады, ведение дальнейших подступов вперед прекращено. Редут № 3 решено довести до сильной профили и вооружить дальнобойной артиллерией, а близ редута № 3 и осадной батареи № 2 – устроить плацдарм на три роты и 4 орудия.

В командовании начальника левого фланга осады полковника Козелкова оставлены 8 рот.

Для того чтобы уменьшить площадь, занимаемую отрядом, и тем облегчить оборону осадных работ и лагеря, лагерь перенесен еще раз вперед и примкнут вплотную к 1-й параллели, т. е. расположен всего в 280 саженях от крепостной стены. Для облегчения обороны лагерь поставлен чрезвычайно тесно. Чтобы укрыть людей от пуль, приказано углубить кибитки и юламейки в землю и обсыпать их снаружи валиками.

Ввиду близости лагеря к крепости, стрелкам в передовых траншеях приказано не допускать безнаказанного обстреливания внутренности лагеря текинцами. Но, несмотря на эту меру, в лагере ежедневно были потери, в особенности в лошадях.

В лагере сосредоточен под личным начальством генерала Скобелева общий резерв в составе 17 рот, 30 орудий и всей кавалерии.

Имея в руках такой относительно сильный резерв, генерал Скобелев уверенно надеялся поправить всякую частную неудачу войск, расположенных в центре, или на флангах.

Начальнику инженеров, в распоряжение которого были даны саперная рота и рота железнодорожного батальона, приказано озаботиться энергичным приготовлением туров, фашин, мешков, штурмовых лестниц.