Афганская война ГРУ. Гриф секретности снят! - Геннадий Тоболяк

Трудности, через которые прошел «Зурап», не закалили его, а подорвали здоровье, силы уходили, прибавились седины. Не все нравилось «Зурапу» на новой работе в банке, он говорил: – Моя служба в банке – это огромное мошенничество ценными бумагами, – но продолжал работать, пристрастившись к спиртному.

К тому времени, пока «Зурап» находился в Кабуле, у меня было немало причин для внутренних тревог и волнений, кто-то погибал из друзей, знакомых, их гибель я воспринимал очень остро, как личное горе. Любая напрасно загубленная жизнь была для меня большим моральным испытанием и, кажется, по сей день, хотя прошли года, я хорошо помню, при каких обстоятельствах погиб тот или иной мой товарищ. Не заглядывая в свой походный блокнот, мог назвать их имена, фамилии и отчества. Память о павших священна, но не каждый начальник так думал и воспринимал гибель военнослужащих на поле брани. Привыкшие обходиться словами «не потерплю» и «разорю», эти начальники никогда не скорбели о гибели подчиненных. Считали, раз идет война, гибель солдат и офицеров неизбежна, и гнали военнослужащих в бой, как на скотобойню. Эти безразличие и тупость, как мать пороков, дорого обошлись России и Афганистану. Судьба десятков тысяч солдат и офицеров, загнанных в Афганистан, как в мышеловку, во многом напоминала судьбу узников ГУЛАГа и концентрационных лагерей, разбросанных на просторах Сибири и Дальнего Востока. Народ был статистом немых злодеяний большевистской партии, совершаемых втайне. История как пролог к диалогу повторялась в Афганистане на судьбах моих соотечественников, словно доказывая на многочисленных примерах, что зло вечно и с ним нельзя бороться, чтобы не причинить новое зло.

«Эти всегда, как дети, – говорил И. А. Бунин о большевиках и их зверствах, – и главная их черта – жажда разрушения».

«Жажда разрушения» в Афганистане была доведена до абсурда. Даже кровожадный король Филипп Второй и Жан Поль Марат не смогли перещеголять большевиков, пожелавших строить свой собственный рай на костях и несчастье миллионов русских людей.

– А ведь я бросаю вызов советской власти! – размышлял я в минуты тягостных раздумий об итогах Афганской войны, тысячах погибших и искалеченных войной, включая афганцев, таких, как «Зурап», попавшего под жернова войны и смятого морально, идейно, физически.

Известно, что король Филипп Второй любил истязать кошек иголками. Кошек запирали в специальный ящик – клавесины, и король наблюдал за поведением кошек, наслаждался своей жестокостью. Кошки, как люди, плакали, а он уже думал о том, как будут вести себя люди, запертые в ящике вместо кошек.

Судьба готовила «Зурапу» свою «клавесину», не менее жестокую и злую.

Прошло около двух лет, как «Зурап» находился в Кабуле с того дня, когда я отправил его в афганскую столицу, а через месяц его семью, полагая, что прошлое «Зурапа» надежно спрятано на кандагарском кладбище и «Зурапа» никто не станет искать. Однако в реальной жизни бывает не все так, как задумано. Тайные и явные недоброжелатели «Зурапа», соприкасавшиеся с «делом «Зурапа», стали искать, как ищейки, куда пропал след «Зурапа», сделали вывод, что не все здесь чисто и поэтому можно из дела «Зурапа» иметь свою выгоду. Утечка информации о «Зурапе» и откровенное предательство ряда лиц приводили к тому, что тайное постепенно становилось обыденным делом, но только с привкусом смерти. Словом, подтверждалась старая, но не стареющая истина, что Восток – деле тонкое, и если умело подобрать ключи к любым тайнам Востока, они заговорят.

В конце апреля 1983 года обезображенное и обезглавленное тело «Зурапа» было обнаружено полицией в мусорном ящике кабульского торгового рынка, рядом со старой сосной, изуродованной взрывом гранаты.

На фоне нищеты, голода, изуродованных войной деревьев происходили жизненные коллизии афганских граждан, с такими же изуродованными судьбами, как судьба громадного валуна, лежащего на самом краю обрыва. Упадет громадный валун вниз сегодня или завтра, задавит кого-либо или нет, это никого не волнует, как и судьба каждого человека в годы войны.

Убитая горем жена «Зурапа» с трудом опознала тело мужа, изуродованное, без головы, изъеденное мышами и крысами. Она не была посвящена в «дело «Зурапа» и не могла понять, что же случилось с мужем, почему он убит и за что? Как бы ни был слаб голос жены «Зурапа», он был услышан новыми друзьями мужа и семье была оказана помощь. Однако угрозы расправы над семьей «Зурапа» не были лишены основания. Вначале какие-то люди разбили окна в доме вдовы, затем убили брата «Зурапа». Он бил найден на площади с веревкой на шее. Чувствовалось, чья-то вражья сила подбирается к семье «Зурапа». Жена закрывала на ночь все двери на запоры, но покоя от этого не было, изнеможенная угрозами физической расправы, она засыпала лишь под утро, оберегая детей. Друзья «Зурапа» похоронили его тихо и скромно, без каких-либо почестей, с оглядкой на незнакомцев, пытавшихся закидать траурные носилки камнями. Похороны «Зурапа» напоминали смерть старого верблюда, донесшего свою поклажу до нужного места и сдохшего от усталости на глазах хозяина. Не было слез и речей, лишь желание положить в могилу мертвеца и закопать в землю, зарыть и не вспоминать, как страшный сон.

Однако трагедия семьи «Зурапа» на этом не закончилась, стал осуществляться нечеловеческий сценарий торжества зла, приведший в замешательство многочисленных соседей «Зурапа», ничего не знавших о тихом и скромном служащем банка.

Зловещие угрозы мести сбылись.

На пятые сутки после похорон «Зурапа» была зверски убита вся его семья: жена, трое детей и престарелая мать. Все они были изрезаны на мелкие куски, как мясник рубит мясо в своей лавке на продажу, а головы детей были воткнуты на деревянные шесты и выставлены для общего обозрения.

Кто убил «Зурапа», его жену, детей и его престарелую мать, так и осталось тайной за семью печатями. Восток любит надежно прятать свои тайны и оберегать их от любопытных глаз, предпочитая болтовне о справедливости наказания – кровную месть.

– Кто умеет молчать, тот святой! – говорят на Востоке, и в этих словах состоит вся мудрость, хитрость и боль Афганистана, такого непредсказуемого, разного и до конца не понятого, коварного, лживого, доброго и хитрого, злого и сердечного.

Загадочная смерть «Зурапа» привела меня к мысли провести личное расследование причины смерти и исполнителей наказания. «Зурап» какое-то время проживал рядом с иранским посольством в Кабуле и поддерживал связь с третьим секретарем посольства Ирана. Эта небольшая зацепка была единственным ключом к разгадке тайны гибели «Зурапа», но по мере расследования всех обстоятельств смерти «Зурапа» мне пришлось встретиться с третьим секретарем Ирана в Кабуле, с которым «Зурап» поддерживал какое-то время личные отношения. Третий секретарь не стал скрывать, что встречался с «Зурапом», но всякий раз при встрече многословил, говорил не по существу, словно боялся сказать всю правду о «Зурапе», которую знал.

На очередной встрече третий секретарь посольства предложил:

– Давайте с вами встретимся на том рынке, где был убит «Зурап»!

Я согласился.

В назначенное время я был на кабульском торговом рынке у того самого дерева, одиноко стоящего у ворот рынка, где было обнаружено тело «Зурапа», стал ждать третьего секретаря посольства, который запаздывал. Кабульский рынок, всегда шумный и крикливый, встретил меня тревожным ожиданием беды. Повсюду солдаты ХАДа и Царандоя, переодетые агенты службы национальной безопасности. Меня остановил офицер Царандоя, проверил мои документы и на мой вопрос: «Что здесь происходит?» ответил: «Будьте осторожны и внимательны, товарищ полковник. На рынке группа террористов. Они только что жестоко расправились с третьим секретарем посольства Ирана, неизвестно почему оказавшимся на этом рынке, пользующемся дурной славой. Здесь постоянно что-то происходит, кого-то убивает. Словом, остерегайтесь!»