Русский дневник - Джон Эрнст Стейнбек

В среднем отпуск длится двадцать восемь дней, но в случае болезни пребывание здесь может быть продлено на столько, на сколько посчитает нужным заводской комитет.

Одна часть этого дома отдыха предназначена только для мужчин, другая – только для женщин, а третья – для семей, которым на время отпуска предоставляются квартиры. Есть ресторан, где все обедают, игровые комнаты, читальные залы, музыкальные комнаты. В одной игровой комнате люди играли в шахматы и шашки; в другой шел быстрый поединок в настольный теннис. Корты для большого тенниса были заполнены игроками и зрителями, а по лестницам шли вереницы людей, возвращавшихся с моря или спускавшихся вниз поплавать. Гостиница имела свои лодки и рыболовные снасти. Многие просто сидели в креслах и смотрели на море. Здесь были также выздоравливавшие после болезни и пострадавшие от несчастных случаев на производстве, которых послали поправиться на целебном воздухе Черного моря. В среднем отпуск длится двадцать восемь дней, но в случае болезни пребывание здесь может быть продлено на столько, на сколько посчитает нужным заводской комитет.

Нам рассказывали, что очень многие профсоюзы содержат на море дома отдыха для своих членов. В частности, этот дом отдыха мог одновременно принять около трехсот человек.

Потом мы проехали несколько миль по побережью и попали в санаторий, который тоже выглядел, как большая гостиница. Это был государственный санаторий для больных туберкулезом и другими легочными заболеваниями. Он представлял собой частично больницу, а частично – дом отдыха. Это было очень приятное солнечное место. Кровати лежачих больных стояли на балконах с видом на сады и море, амбулаторные больные гуляли, слушали музыку и играли в неизменные шахматы – игру, которая уступает здесь по популярности только футболу.

Пациенты в этом санатории были направлены сюда медицинскими организациями своих районов. Это было место реабилитации после болезни. Поначалу санаторий показался нам пустым, поскольку почти все пациенты спали, но потом в здании раздался звонок, и постепенно они стали выходить на прогулку.

Нам рассказали, что вдоль берега моря построены сотни таких санаториев – и действительно, двигаясь по прибрежной дороге, мы часто видели эти здания, скрытые среди деревьев на склонах холмов. Санаториев было очень много.

В дороге нас застиг сильный тропический дождь, мы вернулись в нашу гостиницу и, наконец, пару часов поспали. Разбудила нас необычная музыка. Сначала звучал пассаж на кларнете в неповторимом стиле Бенни Гудмана. Потом он замолкал, и начинал звучать второй кларнет, который проходил тот же пассаж, но уже отнюдь не в стиле Бенни Гудмана. В полусне нам потребовалось некоторое время, чтобы понять, что происходило в одной из соседних комнат. А происходило там вот что: кто-то слушал отрывок из записи Бенни Гудмана, а затем пытался подражать ему – причем абсолютно безуспешно. Но музыкант упорно продолжал свои попытки.

Только увидев, во что превращает американский свинг большинство европейцев, человек способен понять, какого мастерства и определенного настроя требует исполнение уникальной американской музыки. Возможно, наши музыканты столкнулись бы с такими же трудностями, встретившись с запутанными ритмами и мелодиями грузинской музыки, не знаю. Но можно с уверенностью сказать, что, несмотря на энтузиазм русских, они при исполнении нашей музыки сталкиваются с множеством проблем. Мы не часто встречали американский свинг в Тбилиси, но в Батуми слышали хорошее исполнение. Такая музыка нередко звучит в гостиницах, поскольку многие их постояльцы приехали из Москвы, где ее играют чаще.