Диана - Сара Брэдфорд

«Лишь после ее смерти я понял, какой след общение с ней оставило в жизни людей, которые сталкивались с очень серьезными трудностями. Она беседовала с ними, писала письма, переживала за них. Я этого не знал. Подобные отношения с людьми много значили для нее в жизни, давали ей возможность чувствовать себя хорошим человеком, а она всегда этого хотела. А когда после наших мероприятий она садилась в машину, лицо ее сразу блекло. Было ясно, что счастье кончилось. Это сразу чувствовалось… Ей предстояло вернуться в Кенсингтонский дворец, где с ней никто не разговаривал, не спрашивал, хорошо ли она провела день…»[254]

В большинстве благотворительных организаций заметили перемены, произошедшие в Диане. Из застенчивой юной девушки она превратилась в уверенную в себе молодую женщину, которая преодолела страх перед публичными выступлениями и могла защищать самые радикальные идеи. Они видели, как умело она устанавливает контакт с любой публикой – это раздражало правящие круги и в некоторой степени средства массовой информации. Диана была единственным членом королевской семьи, который умел достигать полного взаимопонимания с людьми, о котором современной монархии приходится только мечтать. Сегодня недостаточно всего лишь помахать рукой и улыбнуться. Люди хотят чувствовать, что кто-то действительно думает о них.

Несмотря на все личные проблемы, Диана в представлении людей по-прежнему оставалась «заботливой Ди». Кульминацией ее благотворительной деятельности стало открытие первого британского отделения по лечению СПИДа. Руководитель отделения, профессор Майк Адлер, обратился в Букингемский дворец с просьбой о том, чтобы на открытие отделения приехал член королевской семьи. Конечно, лучше всего, если бы это был принц Чарльз. В то время СПИД считался «чумой гомосексуалистов». Во дворце опасались нежелательных коннотаций и предпочли послать на мероприятие Диану, а не наследника престола.

«В тот день она очень нервничала, – вспоминает помощник принцессы. – Мы все нервничали. Целую неделю нас осаждали журналисты и сотрудники дворца. Но как только она встретилась с пациентами, то сразу же расслабилась. Помните ту знаменитую фотографию, где она пожимает руку человеку, больному СПИДом? Она облетела весь мир. Ее поступок имел колоссальное значение»[255].

Основатель Национального фонда борьбы со СПИДом баронесса Джей вспоминает: «Все обратили внимание на то, что она не надела перчаток! Это заметили все, и журналисты сообщили об этом во всех своих статьях. В тот момент мы поняли, какое огромное влияние она оказывает на настроения общества – а ведь тогда она еще не обрела полной силы…»[256]

«На следующий день фотографии были во всех газетах, – вспоминает фотограф Артур Эдварде. – Диана с больными СПИДом. Она болтала с ними, шутила, улыбалась… Она подняла им настроение. Эта женщина обладала уникальной магией. Люди с удивлением узнали, что эта болезнь не распространяется, как чума, что общение с больными вполне безопасно. Она пошла против правил Букингемского дворца. Я уверен, что она одним своим поступком изменила отношение общества к СПИДу»[257].

«Консервативно настроенные придворные осудили ее смелость, – вспоминает Дики Арбитер, бывший пресс-секретарь королевы, а также принца и принцессы Уэльских. – Они считали, что члену королевской семьи не следует вести себя подобным образом»[258]. Спустя год (26 января 1988 года) на публичном выступлении принцесса Анна говорила о вине самого больного с синдромом приобретенного иммунодефицита. В этом и заключалась разница между Дианой и британским высшим светом. Она всегда сочувствовала слабым, пожилым, больным. Страдания людей находили отклик в ее душе, потому что она сама ощущала себя отверженной и неоцененной. После появления фотографии, на которой она пожимает руку больному СПИДом, люди начали интересоваться тем, что Диана делает, а не во что одета.

Главным вкладом Дианы в дело борьбы со СПИДом стал ее визит в Больничный центр Гарлема в феврале 1989 года в Нью-Йорке. Она встретилась с руководителем педиатрического отделения. Визит Дианы заставил и американское общество проявить сочувствие к больным СПИДом.

«В общении с детьми Диана была настоящей волшебницей… Она сфотографировалась с больным ребенком на руках – значимость ее поступка я осознал лишь позже. Конечно же, этот снимок облетел весь мир… И случилось чудо! Нам начали звонить люди, которые не знали, что дети тоже болеют СПИДом, пока принцесса Диана не посетила Гарлемскую больницу… Многие выражали готовность усыновить детей со СПИДом… И я точно знаю, что это чудо совершила именно Диана»[259].

Враги принцессы считали, что она фотографируется с больными детьми только ради саморекламы. В ее защиту выступил фотограф Тим Грэм: «Она отлично понимала силу фотографий, но она не работала на камеру. Фотографы находились рядом с ней минуты две, а потом мы уходили, но я знаю, что она оставалась и разговаривала с другими пациентами…»[260]

Подруга принцессы Маргерит Литтман говорит: «Диана была человеком, которым восхищались, – это еще слабо сказано! Она сочувствовала больным СПИДом и старалась помочь им. Ей не нужна была реклама – она же не была кинозвездой… Никто не заставлял ее это делать. Поэтому мне кажется, что она поступала так только из сострадания…»[261]

Более того, Диана поддерживала контакт с некоторыми детьми и позже. Один такой ребенок, Шамир, печально «прославился» в отделении СПИДа своей нецензурной лексикой. «Шамир выскочил из палаты, бросился к принцессе Диане, забрался к ней на колени и что-то зашептал на ухо… Мы не расслышали, что он говорил, но она рассмеялась, усадила его рядом, и они стали болтать. Его усыновила семья из Бруклина. Диана несколько раз писала ему, но потом он умер»[262].

Люди начали видеть в Диане не только манекенщицу, демонстрирующую модные наряды. Да и сама Диана уже ощутила собственную силу, поэтому смогла выступать в поддержку начинаний, в которые верила. Принц Чарльз отверг ее ради более зрелой и значительно менее привлекательной женщины, и это унижало Диану. Теперь же она обрела новые силы.

«Когда ее брак дал трещину, она преобразилась в совершенно великолепную женщину, – говорил Виктор Эделстайн. – Занялась бегом… каждый день проплывала огромные расстояния в дворцовом бассейне, играла в теннис в модном клубе „Вандербильт“ в Шепердс-Буш. В июле она с партнером играла против пары, в составе которой была сама Штефи Граф»[263].