Командир Разведгруппы. За линией фронта - Анатолий Терещенко

Крест в этом бою, конечно же, палач получил, но не железный…»

* * *

В боевом столкновении с партизанами погиб весь личный состав Люблинского гестапо. А было это так.

Когда колонна гитлеровцев по узкой гористой тропе втянулась в «огненный мешок», по фашистам, как и было задумано руководством отряда, дружно ударили в упор и с флангов пулеметчики. Мобильные группы партизанских автоматчиков добивали мечущихся карателей, которые оказались на голой местности — широкой просеке. Метко в тот летний день стреляли народные мстители. Они уничтожили всех тех фашистов, которые попались на удочку Зорича — Макарука при подходе их к базовому форпосту у села Воля Верещинская.

Ни одному карателю не удалось уйти живым — ни одному! Убегающих с поля боя достали пули снайперов…

Под простреленными стволами сосен лежали мертвые гестаповцы. В зеленых папоротниках покоились изодранные в клочья тела непрошеных гостей. Это были результаты работы осколков наших гранат и мин. Даже смолистый аромат расщепленных пулями и осколками молодых сосенок не мог заглушить удушливо-приторный, тлетворный запах быстро разлагающихся на жаре трупов. Смерть величественно и безмолвно властвовала в овражках, на гористых склонах и в лесу. Один из партизан обнаружил у убитого гестаповца, переодетого в штатское, с развороченной брюшиной, овальной формы металлический знак, вывалившийся из кармана и болтавшийся на цепочке. Он представлял собой своеобразный медальон, изготовленный из какого-то слегка посеребренного сверху сплава. На лицевой стороне стоял личный номер сотрудника и полное название гестапо — «Секретная государственная полиция». На обратной стороне был изображен немецкий орел, сидящий на обрамляющем свастику венке.

Подобные медальоны нашли и другие партизаны.

— Что это? Что они обозначают, эти «металлические блинчики»? — обратился один из бойцов — участник боя к майору Зоричу.

— Это их номерные знаки. Сотрудники гестапо, переодетые в штатское, всегда носят при себе такие личные знаки — вездеходы и опознаватели. Обокрали мы Германию на металл, — улыбнулся майор. — Побежденным не оставили даже слез, чтобы оплакать поражение. Некому!

Все засмеялись…

* * *

На вопрос, знал ли Зорич о деятельности группы майора Вихря в Кракове, разведчик пояснил:

…

«Мы работали приблизительно одновременно. В Кракове действительно работал майор Вихрь со своей группой. Однако мы были настолько законспирированы, что даже не пересекались. Только после войны я познакомился с Вихрем — Евгением Степановичем Березняком. Он действовал в Кракове как капитан Михайлов под псевдонимом „Голос“. А майором стал „с помощью“ Юлиана Семенова.

Как-то писатель сказал при встрече Березняку, что хочет написать о нем книгу, однако руководство военной разведки не дало согласия — сами сняли документальную ленту „Теперь их можно назвать“.

А через некоторое время на телеэкраны вышел художественный фильм „Майор Вихрь“, снятый по одноименному роману Семенова. Там и были отражены многие эпизоды деятельности группы Березняка.

Семенов воспользовался правом на художественный вымысел и создал образ Вихря. Правда, по воле писателя вся группа Вихря в конце фильма гибнет. Вскоре после премьеры фильма в „Известиях“ появилась статья „Майор Вихрь жив“, где говорилось, что прототип героя Евгений Березняк живет в Киеве. И Евгения Степановича засыпали письмами: просили поведать, как было на самом деле. Тогда он написал книгу „Пароль „Dum Spiro““, рассказав о действиях своей группы».

* * *

Автор считает, что действия отряда Зорича по проникновению в Люблинскую разведывательно-диверсионную школу и её последующее уничтожение заслуживают не меньшего внимания, чем хорошо раскрученные советскими СМИ подвиги других героев разведки в период Второй мировой войны.

Но вернемся к последствиям разгрома партизанами гестаповского отряда под командованием Аккардта.

В Краковской штаб-квартире секретной государственной полиции по этому поводу был объявлен двухдневный траур. На центральном здании гестапо Кракова висели приспущенные алые флаги со свастикой, увитые черными лентами. Это была настоящая трагедия, в которой погиб не только главный дирижер, но и весь хор исполнителей.

Разъяренный бесславным концом целого подразделения гестапо рейхсфюрер СС и начальник германской полиции Гиммлер вызвал в Берлин из Кракова высшего руководителя СС и полиции на востоке обергруппенфюрера СС Крюгера. Ему предстояла внушительная головомойка за потерю Люблинской РДШ и гибель местных гестаповцев во главе с их предводителем Аккардтом.

Крюгер изворачивался как мог, на что Гиммлер рявкнул:

— Хватит себя скоблить. Вспомни слова нашего великого немца — Бисмарка: никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов. Виновным полностью считаю Аккардта, но и часть твоей вины я тут вижу. Не надо оправдываться ложью!

Санкции последуют после моего разговора с фюрером…