История руссов. Варяги и русская государственность - Сергей Лесной

Чтобы свидетельства источников оценивались нами немедленно и в надлежащем направлении, мы укажем те две основные альтернативы, которые имеются. Согласно одним, Владимир крестился в 987 году, еще до бракосочетания с царевной Анной, где-то на Руси, то ли в Киеве, то ли в Василькове, то ли в каком-то другом месте. Согласно другим, Владимир захватил греческий город Корсунь (Херсонес) в Крыму, потребовал исполнения греческими императорами договора о выдаче замуж за Владимира их сестры Анны, по прибытии той в Корсунь, крестился там и затем венчался с Анной. Это случилось не ранее второй половины 989 года. Отсюда крещение Руси падает, вероятнее всего, не на 988 год, как это принимали, а на 990-й. Последней версии придерживаются все русские летописи, т. е. 988 года.

В сущности, если бы не Шахматов (Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908), то всё было бы тихо и спокойно. Это он своим излишним, а главное, необоснованным критицизмом, открыл кампанию против версии летописей и пустил крылатое выражение — «корсунская легенда».

Действительно, в рассказе летописи есть место о чудесном исцелении Владимира, которое является религиозной легендой. Но эта легенда шита такими белыми нитками, что ошибаться, т. е. принять ее за правду, может только совершенно недалекий человек.

В равной мере и речь греческого проповедника Владимиру с изложением Символа веры и библейской истории является вставкой, никакого отношения к рассказу о крещении Владимира не имеющей, вставкой к тому же значительно позднейшей.

Сам же рассказ поражает своей точностью, определеностью и последовательностью. Рассказано точно всё: как, где, когда и почему, со всеми сопутствующими конкретными обстоятельствами. Этот рассказ — настоящая история, а не благочестивые размышления на тему о крещении Владимира.

Кроме летописи мы имеем еще три русских источника, из которых можно нечто почерпнуть. Во-первых, это «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона («Прибавления к творениям святых отцов». Ч. II. Москва, 1844), а также другие издания; во-вторых, это «Житие Бориса и Глеба» («Чтение о житии и погребении, и о чудесах святого и блаженного страстотерпца Бориса и Глеба». «Чтения в Императорском Обществе истории и древностей российских». Москва, 1859), приписываемое Нестору, в-третьих, это «Память и похвала князю Владимиру» Якова Мниха («Христианское чтение». 1849. II. 317–329; «Память и похвала князю Владимиру и его житие по ап.». 1494 г., изд. В. И. Срезневский. Записки Академии Наук по ист. — филолог. отдел. Отд. VIII, серия I, № 6. СПб., 1897).

Все эти три источника вовсе не исторические, а религиозные произведения. Если в них и есть элементы истории, то всё в них подчинено основному: религиозной стороне дела. Всё рассматривается под одним, узко специфическим углом зрения. В жертву «высшим соображениям» легко приносятся исторические факты.

«Слово о законе и благодати» ничего не говорит о том, где крестился Владимир, молчит об этом и «Житие Бориса и Глеба», но автор жития говорит, что Владимир, вдохновленный свыше, сам крестился в 987 году. Из этого умолчания о крещении Владимира в Херсоне делали ложный вывод, что, мол, Владимир был крещен еще до похода на Корсунь.

Трудно понять непритязательность историков: ведь совершенно очевидно, что все упомянутые три религиозных произведения, посвященные восхвалению Владимира, не могли говорить своим читателям правды, а именно, что Владимир крестился из-за политических соображений, не у себя на родине, и что фактически не он сам крестился по своему желанию, а выполняя требование, поставленное греками.

Сказать правду — значило развеять всё восхваление, т. е. срубить собственное дерево под корень. Поэтому всё действительное, историческое, было выброшено религиозными источниками, было изобретено вдохновение Владимира свыше, и т. д.

Если бы добровольное крещение самого Владимира было действительным фактом, то не путались бы в вопросе: а где же состоялось крещение? Одни говорили — в Киеве, другие — в Васильеве (Василькове), третьи — еще где-то. Ведь каждый из этих городов гордился бы этим и наверное имел бы особую легенду об этом событии, но этого нет.

Этим же объясняется и ложная дата крещения — 987 год; чтобы быть оправданной вдохновением свыше, она обязательно должна была быть перед 989 годом и даже 988-м, ибо эта дата дана летописью, отклонять же дату еще более вглубь было невозможно из-за того, что можно было столкнуться с различными противоречиями.

И «Слово» Илариона, и «Житие» Нестора, строго говоря, ничего не дают для наших целей, о крещении они не говорят и крещения не описывают. Иное дело «Память и похвала» Якова Мниха — в этом произведении дано много хронологических дат и упомянуто много событий из жизни Владимира, это произведение, в сущности, и есть «житие» Владимира. Однако именно в нем и нет подробностей крещения его. Если бы «Память и похвала» рассказывала точно и ясно, где и как совершилось крещение Владимира, то этому можно было бы поверить, на самом же деле в этом источнике ничего конкретного нет. Наоборот, при ближайшем рассмотрении он оказывается недостаточно надежным.

Яков Мних говорит, что Владимир «на другое лето по крещении к порогам ходи» (значит, в 988 г.), «на третье лето Корсунь город взя» (значит, в 989 г.) и т. д. Однако он еще раз добавляет: «крести же ся Володимер в десятое лето по убиении брата своего Ярополка».

Так как Ярополк был убит в 980 году, то крещение Владимира состоялось в 989 году, т. е. на десятый год, а не в 987 году. Таким образом, Яков Мних дает об одном и том же событии две разные даты, и одна из этих дат как раз совпадает с датой летописи.

Кроме того, там же говорится, что «и сиде в Киеве кн. Владимир в осьмое лето по смерти отца своего Святослава, месяца июня в 11 день, а лето 6486», иначе говоря, Владимир вокняжился в 6486–5508 = 978 году. Эта дата противоречит, с одной стороны, году смерти Святослава, а с другой стороны — году смерти Ярополка. Значит, хронология Якова Мниха вообще неточна.

Таким образом, можно положительно утверждать, что на хронологии Якова Мниха ничего строить нельзя, отдельная дата может быть и верна, но нет уверенности, которая из них.

Итак, с одной стороны, мы имеем русские летописи, исторический документ, снабженный большим количеством точных подробностей, с другой — апокрифический религиозный источник, явно тенденциозный, противоречащий сам себе и безусловно неверный в отношении некоторых дат. Историки предпочли последний! Они «исправляли» исторический источник, опираясь на хвалебное житие, где сказать правду нельзя было, ибо пропадало всё славословие. Трудно понять такой «научный» метод.

О «корсунской легенде» (ее следует звать «корсунский рассказ») мы знаем, что она была внесена в летопись, вероятно, летописцем Никоном. В бытность свою в Тьмуторокани, он, вероятно, посетил лично Корсунь, либо имел возможность узнать от старого корсунянина подробности осады Корсуня, крещения Владимира, и т. д.

Что это так, видно из того, что корсунский рассказ знает, в сущности, только вторую половину действительной истории, о первой не сказано ни полслова. И это понятно: корсунянин рассказывал то, что он видел: осаду Корсуня, приезд царевны Анны, крещение и брак Владимира, его отъезд в Киев. Однако рассказчик вовсе не знал, почему Владимир осадил Корсунь, тайные причины оказались для него сокрыты, и их не знает и летопись совершенно.