Закат Америки. Уже скоро - Чарльз Капхен

Политическая стабильность в Европе была нарушена после того, как в Германии к власти пришел Адольф Гитлер. Условия Версальского мирного договора были нарушены, и начался новый виток борьбы за гегемонию в Европе. На новой волне национализма Германия обрела второе дыхание и, ощутив вседозволенность, нарушила границы соседних государств на востоке и на западе. Если бы не чрезмерные амбиции Гитлера, напавшего на Россию, что привело к истощению немецких людских и промышленных ресурсов, и не вступление в войну Соединенных Штатов Америки, Германия смогла бы еще долгое время господствовать в Центральной и Западной Европе.

Понеся значительные потери в ходе двух мировых войн, европейские страны пришли к глубокому убеждению, что история не должна повториться. Сразу после окончания Второй мировой войны Германия была разделена на четыре оккупационные зоны: советскую, британскую, американскую и французскую. С началом «холодной войны» на территории Германии образовались два государства: Западная Германия, вошедшая в НАТО, и Восточная Германия, присоединившаяся к странам-участницам Варшавского договора. Перед лицом советской угрозы союзники вскоре разрешили западным немцам восстановить экономику и возродить армию в пределах, согласованных с НАТО. Однако союзники во главе с Соединенными Штатами не допускали и мысли о возрождении былой мощи Германии, способной угрожать мировому сообществу.

Когда рухнула берлинская стена, появилась возможность нового объединения германского государства, однако многие европейские политики относились к такой возможности с осторожностью. Рассказывая о своих переговорах по этому поводу с президентом Франции Франсуа Миттераном, премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер вспоминала: «Я достала из сумочки карту Германии с указанием ее прежних границ в разные годы существования этого государства и сообщила своему собеседнику, что эта карта меня не воодушевляет. Миттеран ответил, что в моменты наивысшей опасности Великобритания и Франция всегда поддерживали особые отношения, добавив, что такое время, возможно, снова пришло. Великобритания и Франция должны действовать сообща. Хотя в тот раз мы не стали обсуждать мероприятия такого сотрудничества, мы пришли к убеждению, что возрождающуюся Германию следует держать под контролем».[167]Но, несмотря на озабоченность европейских стран, объединение Германии стало неизбежным. Однако на этот раз промышленные ресурсы и устремления объединенной Германии слились в единое целое с ресурсами и устремлениями других европейских стран, послужив развитию экономической интеграции.

Сотрудничество и интеграция европейских стран стали противоядием деструктивному соперничеству, которое в течение многих веков являлось неизбежным побочным продуктом европейской многополярности. Франция и Германия, отказавшись от былых распрей, теперь стали партнерами и служат оплотом европейской стабильности. Европейским правительствам теперь приходится прислушиваться к Брюсселю, коллективной столице для стран союза. В это сообщество стремятся и другие европейские страны, вставшие на демократический путь. Стоит ли повторять, что в Европейском Союзе нашлось достойное место и для мирной объединенной Германии. Присоединение этого государства к ЕС — положительный фактор. В то же время нельзя отрицать, что в Европе появилось образование, которое способно по своему усмотрению влиять на положение в мире.

В девятнадцатом веке в Европе произошли серьезные изменения — появилось мощное единое германское государство, нарушившее европейское равновесие. В двадцатом веке образовался Европейский Союз. Это сообщество не является целостным государством, однако его возможности следует оценивать исходя из совокупности экономических и военных ресурсов входящих в него стран. Хотя их интеграция еще не завершена, уже сейчас Европейский Союз оказывает существенное влияние на мировую экономику и международные отношения.

Чтобы проанализировать причины возрастания мощи Европы и ее нынешние отношения с Соединенными Штатами, снова обратимся к истории. В четвертом веке в Европе произошли не менее серьезные изменения, чем перемены, случившиеся в девятнадцатом веке. Но если в девятнадцатом веке произошло объединение немецких земель в единое государство, то в четвертом столетии произошло разделение единой Римской империи на две части, имевшее отрицательные последствия для римского государства. Стабильность, которую раньше поддерживал один центр, быстро сменилась соперничеством между образовавшимися частями империи.

В первом веке Римская империя занимала громадную территорию, включая Испанию и Британские острова на западе, Бельгию и Рейнские земли на севере, Северную Африку с Египтом на юге и Аравийский полуостров на востоке. Римской империи удалось удерживать столь обширную территорию в течение трех веков, чему содействовали разумная внутренняя политика и прогрессивные формы хозяйствования. Провинции империи имели автономное управление, а продукты жизнеобеспечения распределялись во всей империи, благодаря развитому судоходству и дорожному строительству. Правители империи с успехом осуществляли и «романизацию» завоеванных территорий. В такие места посылали на жительство небольшие группы римлян, которые помогали аборигенам освоиться с новыми порядками. Разъяснение лучше, чем принуждение.

Процветание Римской империи поддерживала армия — легионы, прекрасно обученные военному делу. Однако легионеров привлекали к боевым действиям только при крайней необходимости: подавить восстание или смуту или отразить нападение неприятеля.[168]За счет своего экономического могущества и боеспособной, хорошо организованной армии Римская империя в течение многих лет занимала главенствующее положение в мире, сравнимое с тем, которое в наши дни занимают Соединенные Штаты.

Однако в третьем веке Римская империя начала ощущать серьезные трудности в сохранении своей территории в целости и сохранности. Империи стали угрожать варвары — народы, находившиеся или вне сферы влияния римской культуры, или на более низкой ступени культурного развития. С запада империи угрожали различные германские племенные союзы, а с востока угроза исходила от персов и кочевников северного Причерноморья. Хотя варвары были хуже вооружены и организованы, они представляли серьезную опасность. Вот что пишет по этому поводу Аммиан Марцеллин, позднеримский историк, служивший при Константине II в императорской гвардии.

«Плохое вооружение варвары компенсируют внезапностью своего появления, за которым следуют резня и грабеж… О чем-либо с ними договориться практически невозможно, ибо они отступают от взятого обязательства, чуть увидев на стороне малейшую выгоду. Варвары похожи на диких зверей, подчиняющихся самым кровожадным инстинктам. Между добром и злом они не делают никакого различия. Их речь нечленораздельна, а по повадкам они хитры. Религия им неизвестна».[169]