От Эдо до Токио и обратно. Культура, быт и нравы Японии эпохи Токугава - Александр Прасол

Заслуги Дзиннай получили достойную оценку, о них упомянули в хронике годов правления Кэйтё (Кэйтё кэммонсю)^[21]. Он получил от Иэясу земли, усадьбу и зажил как уважаемый человек из воинского сословия. Прошло несколько лет, и вместо прежних разбойников появились новые. Когда их ловили, то на пыточных допросах они один за другим признавались, что служат знатному господину по имени Косаки Дзиннай. Тут у чиновников бакуфу появились сомнения насчет того, кто кого использовал. Дзинная взяли под стражу и 12 августа 1613 года после традиционного провоза по городу казнили на кресте. О его целях и мотивах в хронике ничего не сказано, хотя было бы любопытно узнать, зачем богатому и знатному грабить. Может, человек просто не смог отказаться от дела всей своей жизни, пришедшейся на переходный период между военным и мирным временем?

В Японии преступников к лику обожествляемых предков обычно не причисляют, но для Дзинная почему-то сделали исключение. В столичном районе Асакуса есть храм, где, по утверждениям знающих людей, обращенная к нему молитва помогает в борьбе с недугами.

В первой половине XVII века жизнь Японии была неспокойной и суровой. Едва начавшие формировать династию три первых сёгуна Токугава правили жестко и не церемонились даже с соратниками. Конфискации земель, переназначения и взыскания удельным князьям, хатамото следовали одно за другим. Число ронинов, как и разного рода инцидентов, быстро росло, а одновременно росло недовольство силовой политикой сёгуната. Протестные настроения особенно усилились при третьем сёгуне Иэмицу (1604–1651), который правил 27 лет и стал рекордсменом по числу санкций против удельных князей. К концу его правления число ронинов в стране приблизилось к полумиллиону, это была огромная армия. Иэмицу умер в 1651 году, его преемником стал малолетний Иэцуна (1641–1680). За мальчика правили советники, и власть несколько ослабела. Недовольная часть самурайства решила, что пора действовать.

Юи Сёсэцу (1605–1651) с молодых лет изучал военное дело, а потом преподавал его в собственной школе. В лучшие годы в ней насчитывалось до 3 тысяч учеников — в основном сыновей удельных князей и хатамото. Имя Юи Сёсэцу было широко известно в воинских кругах. Несмотря на хорошую репутацию и глубокие знания, на службу в бакуфу его не брали. И не только его одного: многие из бывших учеников Сёсэцу тоже оставались не у дел. Неудивительно, что во главе заговора оказался этот известный и понимающий в военном деле человек. Его поддержали 2 тысячи единомышленников. План составили по всем правилам военного искусства: сначала захват правительственного оружейного склада и его подрыв; затем одновременный поджог столицы с разных сторон и всеобщая паника. Во время пожара заговорщики должны были проникнуть в замок Эдо под видом свиты родственника сёгуна и нейтрализовать малолетнего Иэцуна. Одновременно должны были вспыхнуть восстания в главных замках Киото и Осака с последующим их захватом. Особое внимание — замку Сумпу, где хранились большие богатства. На них заговорщики планировали нанять армию безработных самураев и усилиться до полной непобедимости. Конечная цель заговора — свержение сёгунов Токугава и установление новой власти, более внимательной к нуждам воинской элиты.

План был хорош, но сорвался. Незадолго до начала восстания, назначенного на 29 июля, в сёгунат начали поступать донесения от соглядатаев и сочувствующих. Двадцать третьего июля был схвачен один из руководителей заговора Марубаси Тюя, отвечавший за восстание в столице. Весть о провале вынудила Юи Сёсэцу выступить раньше времени, и 25 июля он захватил замок Сумпу. Но вскоре его окружили превосходящие правительственные силы, и он покончил жизнь самоубийством. Заговор провалился. Уцелевших участников казнили, а написавших донесения приняли на государственную службу.

Сёгунат сделал выводы: политика в отношении воинской верхушки и правила наследования смягчились, а создание рабочих мест для самурайского сословия стало одной из важных задач бакуфу на все последующие годы.

Впрочем, в лагере победителей тоже были проблемы. Продолжительность жизни представителей воинского сословия медленно, но верно росла. Глава клана уходил в отставку в 60 лет. По статистике, в крупных кланах на место главы претендовало 1,5 наследника [Муракоси, 2001]. Это только из числа родных детей, не считая приемных, которые нередко оказывались более подходящими кандидатами на руководящую должность. В условиях нарастающей нехватки должностей для руководящего и направляющего сословия стал меняться механизм отбора и назначения — в сторону усложнения процедуры и ужесточения требований. Когда претендентов больше, чем вакансий, это вполне естественно. Так исторически сложившаяся ситуация начала уже в XVII веке формировать порядок отбора, который принципиально не очень отличается от современного. Возможно, в этом еще одна не очень заметная на первый взгляд причина успешной модернизации XIX века и быстрого восстановления Японии после Второй мировой войны.

В январе 1695 года главой ничем не примечательного воинского клана Асахи в княжестве Овари (префектура Аити) стал молодой Асахи Бундзаэмон (1674–1718). В бытность свою руководителем он ничем особенно не отличился. Но была у него страсть к бытописательству, благодаря которой он и вошел в историю. Овладев грамотой, в 1691 году он начал вести дневник, в котором подробно описывал события личной жизни и жизни семьи. Бундзаэмон умер в 1718 году в возрасте 44 лет, и дневник он вел до последнего дня, то есть в течение 27 лет. Всего получилось 72 тома. Впоследствии дневник был опубликован и стал важным источником сведений о той эпохе.

Среди прочего Бундзаэмон подробно описал и процедуру своего назначения на должность. Сначала наследнику пришлось потратить несколько лет на то, чтобы убедить отца уйти на заслуженный отдых. Тот долго не соглашался, но в конце концов уступил и в июле 1693 года написал прошение об отставке. На рассмотрение его в бакуфу ушло восемь месяцев, и в марте следующего года отставку одобрили. Еще полтора года потребовалось, чтобы подготовить и утвердить документы о наследовании. В декабре 1695 года соответствующее разрешение бакуфу было получено, и в январе следующего года прошла церемония, ознаменовавшая смену поколений в клане Асахи. Стандартный процесс рассмотрения и утверждения в должности без особых задержек занял более двух с половиной лет.

Длительная изоляция привела Японию к любопытным новшествам, в том числе в системе найма и графике работы чиновников. Большинство тех, кто служил бакуфу, работали посменно: месяц — работа, месяц — отдых. Эта система так и называлась — помесячная служба (цукибансэй). Так же посменно, год через год, удельные князья несли службу в столице.

На заслуженном отдыхе