Диверсанты. Легенда Лубянки - Яков Серебрянский - Сергей Чуркин

Серебрянский получает личное задание Менжинского по созданию во Франции независимой от ИНО агентурной сети. Подтверждением этой версии служит тот факт, что именно в 1927 году привлеченные нашим героем к сотрудничеству в Палестине А.Н. Ананьев, Ю.И. Волков, Р.Л. Рачковский (Эске), Н.А. Захаров и А.Н. Турыжников были переброшены в СССР и по решению компетентных органов получили советское гражданство.

^{Инна Натановна Беленькая, сестра Полины Серебрянской, сотрудник «Группы Яши»}

^{Полина Серебрянская. Брюссель, 1927 г.}

По нашему мнению, ускоренное и в высшей степени секретное формирование Особой группы было напрямую связано с англо-советским конфликтом, получившим название «военная тревога 1927 года». Но вначале расскажем еще об одном оперативнике указанной группы, руководителе специальных операций Н.И. Эйтингоне.

Наум Исаакович Эйтингон родился 6 декабря 1899 года в Могилеве, учился в Могилевском коммерческом училище. После Февральской революции он стал членом боевой организации эсеров, под крылом которой прошел начальную диверсионно-террористическую подготовку. Однако связь Эйтингона с эсерами была недолгой. Осенью 1919 года он вступил в РКП(б), в годы Гражданской войны участвовал в боях с белогвардейцами, а его служба в органах ВЧК началась в мае 1920 года.

Вначале Эйтингон – уполномоченный Гомельского укрепрайона, затем – уполномоченный Особого отдела Гомельской ГубЧК. При ликвидации на Гомельщине террористических групп савинковского подполья в октябре 1921 года он был тяжело ранен в ногу.

Летом 1922 года Эйтингон участвовал в ликвидации банд националистов в Башкирии, затем, в мае 1923 года, его отозвали в Москву.

В центральном аппарате ОГПУ Эйтингон становится помощником начальника отделения Восточного отдела под руководством Я.Х. Петерса, одновременно он поступает на восточный факультет Военной академии РККА.

После окончания академии, в середине 1925 года, Эйтингона призывают на службу в ИНО ОГПУ. Уже в октябре он был направлен на работу в Китай, где находился до весны 1929 года. Именно там происходила шлифовка боевых навыков Наума Эйтингона как разведчика, диверсанта, великолепного аналитика, разработчика сложных оперативных комбинаций.

Обстановка в Китае беспокоила советское военно-политическое руководство. После окончания Гражданской войны в северных районах Китая, особенно в Маньчжурии, находившейся под контролем генерала Чжан Цзолиня, сосредоточилось большое количество белогвардейцев. Активной разведывательной и диверсионной деятельностью против СССР занимались антисоветские организации («Мушкетеры», «Черное кольцо» и др.). Серьезную угрозу представляли вооруженные отряды Анненкова, Глебова, Нечаева, Семенова которые, в случае агрессии против СССР со стороны Запада, могли стать ядром «восточной» армии.

Подробности большинства операций резидентур ИНО ОГПУ и РУ РККА, работавших в Китае в тесном контакте со специальными структурами Коминтерна, до сих пор засекречены. В число немногих известных совместных операций входит похищение и переправка в Советский Союз в апреле 1926 года атамана Б.В. Анненкова.

Имея за плечами боевой опыт, навыки оперативной и агентурной работы и хорошее военное образование, Наум Эйтингон эффективно работал легальным резидентом ИНО вначале в Шанхае и Пекине, а с 1927 года – в Харбине. Благодаря содействию Компартии Китая (КПК) его агенты проникли в круги белой эмиграции, органы местной власти и резидентуры иностранных спецслужб.

В тот же период советником Фен Юйсяна^[122], а затем советником компартии Китая по диверсионным и партизанским операциям становится Х.И. Салнынь. Эйтингон знакомится с ним, а также с коминтерновцами И. Винаровым и Р. Зорге. Вероятно, именно Эйтингон заложил основы для деятельности Особой группы в Китае.

Правительство Великобритании, напуганное успехами китайской революции, стремилось сохранить в Поднебесной свои позиции. 23 февраля 1927 года министр иностранных дел О. Чемберлен направил правительству СССР ноту с требованием прекратить военную поддержку Гоминьдану и «антианглийскую пропаганду» в Китае под угрозой разрыва дипломатических отношений. Несколько позже антисоветски настроенные силы в Великобритании и Германии начали обсуждение плана англо-германского военного вторжения в СССР.

К этому следует добавить, что марте 1927 года заместитель председателя Русского общевоинского союза генерал А.П. Кутепов провел совещание в Финляндии с членами боевого крыла РОВС, на котором заявил о необходимости немедленно начать террористические акции на территории СССР.

21–22 марта 1927 года в Шанхае произошло вооруженное восстание, организованное профсоюзами и местным комитетом КПК. 21 марта восставшие заняли почти всю китайскую часть города, телефонную станцию и телеграф. На следующий день повстанцы захватили Северный вокзал, а вечером в город вошли части Восточной колонны Народно-революционной армии. В подготовке восстания активное участие принимал Военный отдел ЦК КПК под руководством А.П. Хмелева (Аппена). Примечательно, что «военка» КПК действовала под общим руководством Разведупра (Я.К. Берзин) и Коминтерна (Ф.Ф. Раскольников).

Шанхайское восстание стало детонатором, взорвавшим хрупкий мир между Гоминьданом и КПК. 12 апреля 1927 года войска Чан Кайши начали разоружение рабочих отрядов, а также аресты коммунистов и левых гоминьдановцев в Шанхае. Вслед за этим в Восточном и Южном Китае, занятыми чанкайшистами, произошли правые перевороты, которые сопровождались репрессиями против членов КПК. В мае – июле 1927 года аналогичные перевороты произошли в Центральном Китае. Чан Кайши и большинство китайских военачальников предпочли национальную революцию рабоче-крестьянской советского образца.