Горячая "холодная война". Юг Африки (1960-1990 гг.) - Владимир Шубин

В. Н. Казимиров, в то время посол СССР в Анголе, а затем последний глава Управления Африки в советском МИДе, писал: «В Москве после… встречи Шеварднадзе с Савимби чуть было не появились колебания – на кого ориентироваться в Анголе? Наше посольство отстаивало ориентацию на душ Сантуша наперекор тогдашней моде и в пику разноперым “демократам”. Помощники Шеварднадзе и даже наша пресса[570]стали расписывать Савимби, отмечать его ум, чувство юмора и т. п. Это напомнило, как нахваливали мне его американцы, подчеркивая в беседах, что тот цитирует Руссо по-французски, Мао Цзэдуна по-китайски и т. д. Но ведь поборники демократии не могли не ведать того, что в УНИТА процветает не только культ Савимби, но и колдовство, и телесные наказания, и прочие «демократические» перлы средневековья.

Конец Жонаса Савимби теперь общеизвестен, но что-то не слышно заокеанских покаяний перед народом Анголы, вынесшим четверть века разрушительной войны благодаря фанатизму лидера УНИТА, за которого так долго радели США и с их подачи некоторые другие правительства»[571].

Трудно согласиться и с утверждением Брутенца о том, что нью-йоркские соглашения по существу означали уход Советского Союза из Южной и Центральной Африки[572]. На деле наше сотрудничество с дружественными правительствами и политическими силами в этих регионах продолжалось, хотя и в меньшем масштабе. Например, содействие Луанде в военной области осуществлялось еще почти два с половиной года. «Уход» начался тогда, когда руководители внешнеполитических ведомств СССР и США заявили, что обе стороны готовы прекратить поставки оружия в Анголу после заключения соглашения о прекращении военных действий между правительством и УНИТА[573].

Выполнение этих договоренностей означало резкое изменение положения советских военных в Анголе. Много позднее генерал Беляев говорил в интервью «Красной звезде»: «В целом, мне трудно расписываться за руководство и давать этому оценку. Мы – люди военные и выполняли приказ. Конечно же, было больно видеть, как рушится наш многолетний труд. Мы уже хорошо ориентировались в Анголе, начиная с театра боевых действий и заканчивая местными этническими особенностями…

Что касается ангольцев, то они нас в предательстве не обвиняли. Уезжая из НРА, мы полностью выполнили свой долг перед Родиной и этой далекой страной»[574]. В любом случае, опыт, приобретенный советскими военными в Анголе в те годы, тот авторитет, который они заслужили, помогает России и сегодня, когда разностороннее сотрудничество между Москвой и Луандой возобновилось.

Усилия по установлению мира в Анголе предпринимались все последнее десятилетие прошлого века. В них участвовали и ООН, и страны Африки, и «тройка» в составе СССР/России, США и Португалии, созданная в Бисессе. Но каждый раз договоренности нарушались Савимби, и прочный мир установился только тогда, когда сами ангольцы – правительство и военно-политическое руководство УНИТА – достигли соглашения в 2002 г. после того, как оппозиция проиграла войну, а ее лидер был убит на поле боя[575].