Миниатюрист - Джесси Бёртон

– Говоришь, я дал себе полную свободу? А кто женился на этой девочке, и все ради тебя?

– Ради меня… А что это изменило? Все твои мужчины – это плевок в лицо… мне, моей матери, Петронелле.

Йохан в гневе обрушивает кулак на деревянную панель.

– Это твоя идея! – Он тычет пальцем в сторону жены. – Все, что тебя заботит, – это как мы выглядим со стороны. Красивая картинка. Ты не знаешь, что такое быть самим собой.

Марин стрельнула в него взглядом.

– Не тебе говорить. Я знаю, что такое быть самой собой.

Несколько мгновений они стоят молча, сверля друг друга глазами. Оба выдохлись.

– Йохан, что будет, если один из этих мальчиков, затаив на тебя обиду, пойдет к бургомистру и расскажет про тебя всю правду?

– Я слишком богат, чтобы бояться какого-то бургомистра.

Марин дергается, как от удара.

– Зря ты так думаешь. Ты можешь поплатиться за свою беспечность.

Йохан надвигается на нее всей своей массой.

– Ты, Марин, всегда считала себя особенной. Старалась во всем походить на меня. Не вступать в брак, лезть в мои дела. Неужели только потому, что у тебя в комнате висят географические карты Ост-Индии, на полке стоят три книжечки о путешествиях и разложены дурацкие ягоды и черепа зверьков, ты всерьез полагаешь, что разбираешься в реальной жизни? Да ты о ней и понятия не имеешь.

Марин смотрит на него во все глаза, потеряв дар речи. Сейчас она смахивает на девочку-подростка с дрожащими губами и сверкающими от бессильной ярости глазами.

– Ты не оправдала надежд, – продолжает он. – Собственно, особых надежд с тобой никто и не связывал. Тебе просто надо было удачно выйти замуж, желательно за богатого, но тебя даже на это не хватило. Никчемная, никому не нужная – такой ты была с самого рождения.

В ответ вырывается жутковатый, утробный звук.

– Марин, – предостерегающе обращается к ней Нелла.

– Никто не пожелал иметь с тобой дело, – добивает ее Йохан. – Разве мы не пытались выдать тебя замуж? Но тут никаких денег не хватит.

Марин закрыла глаза, принимая этот ледяной душ. И снова утробный звук.

– Неправда, – наконец выдавливает она из себя. И потом еще раз: – Неправда. Но теперь это уже неважно. – Ее ногти впиваются ему в лицо, расцарапывают лоб, щеки, скулы, раздирают до крови кожу.

– Нет! – выкрикнула Нелла.

Йохан, взвыв от боли, пытается перехватить ее руки, но еще раньше получает удар коленом в пах. Она изо всех сил молотит его по лицу, а голос ее похож на шипение змеи:

– Ты хорошо устроился, очень удобно! – Она выплюнула последнее словечко – gerieffelijk – как горькую отраву. Ее правая нога пинает братца куда ни попадя, а кулачок исправно молотит его по голове.

– Марин, остановитесь, – молит Нелла. – Ну пожалуйста!

Золовка разражается рыданиями.

– Тебе не понять, – огрызается она, пока Йохан пытается парировать удары. Но вот они идут на убыль. Оба совершенно выдохлись. Руки Марин уже делают бессмысленные выпады.

– Марин, довольно, – говорит он. – Подрались, и будет.

Она поднимает на него глаза, из которых градом текут слезы.

– Резеки умерла.

Йохан так и застыл с поднятой рукой.

– Что?

– Умерла, – повторяет Марин. В обезумевших глазах сквозит печаль. Всегда уложенные волосы растрепались и закрыли лоб.

– Умерла? – на всякий случай еще раз уточняет Йохан.

Она кивает.

– Джек Филипс. Это случилось прямо здесь.

Краем глаза Нелла замечает, что Отто вышел из гардеробной и поднимается по лестнице. Йохан стоит с разинутым ртом, с широко раскрытыми от ужаса глазами.

– Ее труп лежит внизу, – поясняет Марин. – Он ее убил, Йохан, убил и убежал.

– Нелла, – Йохан поворачивается к жене. – То, что она говорит… это… это…

Он распадается на глазах, падает к собственным ногам… лицо разодрано, обнажено… он превратился в ничто, в пустоту, ждущую, когда ее захлестнет волна скорби… Нелла делает глубокий вдох.

– Да.

Йохан направляется мимо нее в куюню, где его шаги на время замирают. Она стоит наверху с колотящимся сердцем. Только бы он не спустился в подвал, только бы не… Но он уже спустился, вытащил мешок и вот уже развязывает непослушный узел.

– Моя девочка, – бормочет он себе под нос. – Моя милая, славная девочка. Что он с тобой сделал?

Нелла медленно, словно под тяжестью груза, спускается в подвал вслед за ним. Переживаемое им чувство потери передается ей. Йохан стоит на коленях, баюкая пропитанный кровью мешок из-под картошки с холодным трупом. Рельефная голова Резеки лежит на сгибе руки, а ее обнаженные черные десны растянулись в жутковатой улыбке. По лицу Йохана текут слезы.

– Мне очень жаль, – говорит Нелла.

– Это какая-то ошибка, – раздается в ответ. – Он это ненарочно… – Йохан обращает к ней заплаканные глаза и, словно до сих пор не веря, прижимает к себе мертвую собаку.