Полтавское сражение. И грянул бой - Андрей Серба

— Пришли, пани Марыся, — сообщил он. — Сейчас проверю, нет ли кого поблизости, и можете отправляться на свой хутор.

Он задул свечу, и Марыся услышала звук, напоминающий скрип открывающейся заслонки. Наверное, полковник осматривал подходы к участку вала, где ей предстояло покинуть крепостные подземелья, через прежде закрытое тайное смотровое устройство.

— Никого не видно, — донесся его голос. — Правда, валит такой снег, что уже в двух шагах ничего не различишь. Но если невидим мы, точно так же не увидят и нас. Ну а увидят... — Марыся услышала, как дважды щелкнули взводимые пистолетные курки. — Выходим на волю, пани Марыся.

Там, где была преградившая им дорогу стена, послышалось шуршание камня по камню, и перед Марысей появилось и стало быстро увеличиваться в размерах светлое прямоугольное пятно. Выход за крепостную стену!

«Тысяча восемьсот четырнадцать шагов, тысяча восемьсот четырнадцать шагов, — дважды повторила Марыся результат своего последнего счета. — Столько шагов по общему крепостному ходу, а затем по правую руку дверь-перегородка, ведущая в подземелье под гетманским дворцом. Чтобы она открылась, нужно засунуть палец в щель между двумя плитами на потолке и, наверное, что-то там надавить или потянуть на себя».

— Прошу, пани Марыся, — прозвучал голос Чечеля.

Он уже вышел из подземелья и, стоя с пистолетом в каждой руке, вертел головой, пытаясь что-то рассмотреть в снежной круговерти. Марыся тоже шагнула наружу.

— Пан полковник, не знаю, чем или как отблагодарить вас за оказанную помощь. Считайте, что я ваша должница, а княгиня Марыся Дольская никогда не забывает о своих долгах и сполна... щедро расплачивается за них, — щебетала Марыся, пританцовывая вокруг Чечеля и стремясь сапожками утрамбовать снег перед входом в подземелье.

— Буду надеяться на это, — ответил Чечель. — А теперь, пани, пора прощаться. Кто знает, когда придется увидеться снова.

— Приложу все силы, чтобы это случилось как можно быстрей, — пообещала Марыся, не забывая ногами утаптывать снег. — Но, пан полковник, я не представляю, куда мне идти, — растерянно произнесла она, озираясь вокруг себя. — Снег валит так сильно, что я не пойму, где нахожусь. Нужная мне тропка начинается близ Черниговских ворот крепости, а я не знаю, как к ним попасть. Не подскажете, в какой они стороне?

— Подскажу — Черниговские ворота по левую руку от вас. Близко к ним не подходите — можете получить пулю: я велел настенной и башенной страже стрелять по всем, кто ночью шляется около стен.

— Я не прощаюсь с вами, пан полковник, а говорю — до новой встречи... любый.

— Буду ждать ее. Возьмите, вдруг пригодятся при встрече со зверем или с лихим человеком, — и Чечель протянул Марысе оба свои пистолета.

— Пан полковник, вы так добры ко мне, что я опасаюсь быть вашей вечной должницей, — улыбнулась Марыся, принимая пистолеты.

— Когда-нибудь сочтемся за все, пани Марыся, — ответил Чечель. — А теперь ступайте. С Богом.

— До скорой встречи, любый, — проворковала Марыся, поднимаясь на цыпочки и целуя Чечеля. — Жди меня...

«Один, два... пять... десять... пятнадцать», — принялась она считать шаги, уходя от полковника влево вдоль вала. Досчитав до сорока, остановилась и оглянулась. Со всех сторон ее обступала непроглядная снежная пелена, и лишь над головой просматривался бледный серп луны. Возвратившись по оставленным следам к месту прощания с Чечелем, Марыся никого там не обнаружила, и если бы не утоптанная ею маленькая площадка, уже наполовину занесенная снегом, трудно было поверить, что несколько минут назад здесь из толщи вала появились и разговаривали два человека.

Не приближаясь к площадке вплотную — вдруг Чечель еще осматривает подступы ко входу в подземелье через потайное смотровое устройство! — Марыся присела у вала на корточки, задумалась. Теперь ей предстоит сделать две вещи — оставить условный знак у входа в крепостные подземелья и сосчитать в своих шагах расстояние от него до Черниговских ворот Батурина. Пожалуй, в этом не будет ничего сложного: проблему с тайным знаком она успешно решит с помощью одного из полученных от Чечеля пистолетов, а считать свои шаги она научилась сегодня ночью. Марыся поднялась с корточек, бросила взгляд на смутно вырисовывавшиеся в снежной круговерти стены и башни города.

Полковник Чечель, ты до сих пор продолжаешь считать себя Комендантом и хозяином крепости? Напрасно! Хозяйкой столицы Гетманщины и резиденции Мазепы только что стала она, княгиня Марыся Дольская! Отныне не от тебя, полковник сердюков Чечель, а лишь от нее зависит, в чьих руках и сколько времени находиться Батурину и когда ему пасть!

Петр прекратил ходить по комнате, остановился у заваленного картами и бумагами стола. Окинул их взглядом, нахмурился. После поражения у Лесной Левенгаупта дела, будто по заказу, пошли на лад, однако неясные тревожные предчувствия постоянно терзали душу, и Петр никак не мог понять их причину.

Действия главной шведской армии под командованием короля Карла в последние дни не вызывали у него опасений. Левенгаупт, на корпус и обоз которого Карл возлагал огромные надежды, смог привести к королю из-под Лесной не больше шести тысяч уцелевших солдат и всего две телеги, так что вопрос снабжения продовольствием, фуражом и боевыми припасами стоял перед шведами с прежней остротой.

Петр усмехнулся, вспомнив, в каких жарких словесных баталиях рождался осуществляемый ныне план войны с королем Карлом. А какого труда ему стоило отказаться от навязываемого частью генералов решения дать шведам генеральное сражение на подступах к границам России! Однако он пренебрег их мнением, поняв, что тактика, которой придерживался король Карл и которая неизменно приводила его к победам в Дании, Саксонии, Польше, в походе на Россию окажется губительной.

Отличительной чертой шведской армии были стремительность передвижений и внезапность действий, что достигалось почти полным отсутствием в ней обозов. Любимым девизом Карла был: «Война должна питать войну», поэтому шведские войска в походах безжалостно грабили местное население, обеспечивая себя всем необходимым. Но если грабить будет нечего и голодная армия в стремлении выжить любой ценой будет вынуждена применить к населению самые жестокие меры, что вызовет его сопротивление, не станет ли отсутствие обозов причиной неудач шведской армии? Это соображение Петр положил в основу своего плана войны с королем Карлом и не ошибся — события в Белоруссии и особенно на границе России с Гетманщиной полностью подтвердили правильность его расчетов.

Двигаясь по местности, откуда заранее было вывезено продовольствие, шведы были вынуждены силой оружия отбирать у жителей последние запасы, что способствовало развертыванию против них партизанской войны. На столе у Петра лежала копия приказа короля Карла, отданного им своим генералам: «Жители, которые хоть сколько-нибудь находятся в подозрении, что оказались нам неверны, должны быть повешены тот же час, хотя улики были бы и неполны, чтобы все убедились со страхом и ужасом, что мы не щадим даже ребенка в колыбели...»