Князь Игорь - Василий Седугин

– Почему мы так поспешно сбежали? – спросил он.

Поветрок ухмыльнулся.

– Муженек меня застукал со своей супругой.

– Я так и подумал… А что ей будет?

Поветрок равнодушно пожал плечами. Ответил вопросом на вопрос:

– А ты думаешь, ей впервой?

Ведомысл задумался. Он был воспитан в хорошей, достойной уважения семье, где больше всего ценились порядочность в отношениях между людьми, и ему было непонятно поведение ни Поветрока, ни Евстахии. Кто из них прав, а кто виноват? С одной стороны, дряхлый муж, с другой, как ему казалось, – страстная любовь, которая на деле оказалась никакой не любовью, а одним баловством. Кто из них прав, а кто виноват?..

Так ничего и не решив, он спросил:

– А теперь куда?

– Вот думаю. Хотел в Мраморном море где-нибудь укрыться. Но сейчас неожиданно мысль пришла: не рвануть ли нам в Египет? Путь примерно известен, купцы наши плавали, рассказывали. Сначала надо строго на юг плыть, пока не завиднеется африканский берег, а потом повернуть на восток и держаться берега до тех пор, пока не появится устье Нила. Его, говорят, нельзя пропустить, он очень заметен после ливийской пустыни: буйная зелень, селения и города друг на дружке…

– Египет – это здорово! – взволнованно стал говорить Ведомысл. – Я читал про Египет! Там такие сооружения необыкновенные – пирамиды! Седьмое чудо света!

– Мне до твоего чуда дела нет. Главное – товар поприбыльнее продать, да с собой что-то ценное прихватить. А пирамиды!..

Утром было принято окончательное решение плыть в Египет.

Через три дня миновали пролив Геллеспонт и вышли в Эгейское море. Стояла хорошая погода, судно ходко шло под парусами. Сменялись по очереди у руля, иногда приходилось заниматься парусами, но это было нетрудно, команда отдыхала.

На четвертый день впереди появился остров. Поветрок взял чуть правее, на нос послал Ведомысла глядеть в оба, не наткнуться бы на рифы и скалы. Остров приближался, уже видны были пальмы на берегу. Вдруг из-за него выплыл корабль, длинный, узкий, и Поветрок тотчас определил, что это не торговое, а военное судно, легкое и быстроходное. Судно пошло наперерез. У него упало сердце. Наверняка эпарх разгадал его замысел, послал погоню, где-нибудь военные его обогнали, а теперь дождались у этого острова. Убежать от них не удастся, биться тоже бесполезно, только людей положишь, да и сам погибнешь. Придется сдаваться, может, потом как-нибудь удастся выкрутиться…

Вдруг к нему подбежал один из охранников, прокричал возбужденно:

– Хозяин, это пираты!

– С чего ты взял?

– Да вон на мачте флаг пиратский – череп и кости!

И точно: только сейчас Поветрок разглядел, что на корабле трепещет на ветру черный флаг. Час от часу не легче!

– Что будем делать? – спросил он воина.

– Сражаться. А то захватят и в рабство продадут!

– Их много, побьют!

– Такова наша судьба!

Пираты приближались. Поветрок тоскливо смотрел на бородатые, азартные лица морских разбойников и обреченно думал: «Из огня да в полымя. Эх, наша жизнь купеческая!».

Пираты запустили десятки стрел, Поветрок с людьми тоже стали отвечать. Суда плыли рядом, с пиратского корабля кинули несколько крючьев, стали за веревки подтягивать к себе. Наконец борта стукнулись, и ватага орущих людей с мечами и саблями наперевес кинулась на купеческое судно…

Поветрок как мог оборонялся, но его сбили с ног, связали, перетащили на другое судно, кинули в трюм. Рядом с ним оказался и Ведомысл. Остальных, видно, убили:

– Как ты? – спросил он друга.

Тот поморщился, ответил:

– Вроде ничего, только правый бок болит. Один сапогом угодил, наверно, ребра сломал. Как вдохну, так в глазах от боли рябит…

– И мне по голове крепко врезали. До сих пор шум.

– Губа у тебя кровоточит и под глазом синяк.

– Пустяки. Заживет.

На палубе топали десятки ног, слышался шум, крики, ликование. Наверно, перегрузили его добро, сейчас подожгут его корабль. Так обычно поступают пираты, об этом Поветрок слышал от купцов. Сейчас мысли не о богатстве, а о том, как бы жизнь сохранить.

Ведомысл повозился рядом с ним, видно, устраиваясь поудобнее, чтобы поменьше болел бок. Потом повернулся к нему, сказал:

– Сроду Эгейское море было пристанищем пиратов. В нем множество островов, заливов, где можно укрыться. Еще великий Цезарь стал пленником морских разбойников. Не слышал?

Поветрок помотал головой. Откуда ему знать такие премудрости?

– Я Плутарха читал. Это римский историк. У него такие занимательные описания жизни великих людей!..

Он замолчал, видно, собираясь с мыслями. В это время на палубе вдруг все разом закричали, затопали, в отверстии наверху заметались отблески пламени. Значит, подожгли их корабль. Поветрок вздохнул: судно было вместительное и хорошо держалось во время штормов, не всегда такое попадается.

Ведомысл хотел его успокоить, но только взглянул ему в лицо и безнадежно махнул рукой. Потом спохватился:

– Да! Я тебе про Цезаря начал рассказывать. Это был великий правитель могучей Римской империи.

Тысяча лет прошла после смерти, а слава его не померкла.

Поветрок стал слушать. Хорошо, что хоть Ведомысл не теряет духа и не ноет, а, наоборот, старается отвлечь его от тяжелых мыслей.

– Поплыл он однажды Эгейским морем, и напали на него пираты. Они уже тогда имели большой флот и властвовали над здешними водами. Взяли они его в плен и потребовали выкуп в двадцать талантов…

– Это много?

– Наверно, немало. Но сколько точно золота или серебра, я не знаю. Так вот, потребовали пираты денег, а Цезарь рассмеялся и ответил: «Вы не знаете, кого захватили в плен! Я вам дам не двадцать, а все пятьдесят талантов!» Потом разослал своих людей в различные города за деньгами, а сам остался среди этих свирепых людей с одним другом и двумя слугами. Несмотря на это, он вел себя так высокомерно, что всякий раз, собираясь отдохнуть, посылал приказать пиратам, чтобы те не шумели.

Тридцать восемь дней пробыл он у пиратов и обращался с ними так, как если бы они были его телохранителями, а не он их пленником, и без малейшего страха забавлялся и шутил с ними. Он писал поэмы и речи и декламировал их пиратам, а тех, кто не выражал своего восхищения, часто со смехом угрожал повесить. Пираты охотно выслушивали его излияния, видя в них только проявление благодушия и шутливости.

Но вот прибыли выкупные деньги, и Цезарь был освобожден. Тогда он тотчас снарядил корабли и вышел против пиратов. Он застал их еще стоящими на якоре на прежнем месте и захватил в плен. Богатства взял себе в качестве добычи, а пиратов приказал всех до одного распять, как он часто и предсказывал им, находясь в плену, когда они считали его слова шуткой.