Князь Гостомысл - славянский дед Рюрика - Василий Седугин

Шли годы. Однажды собралась семья на завтрак. Гостомысл сидел во главе стола, напротив – Раннви, а по бокам расположились дети. У Гостомысла было уже трое сыновей и три дочери. Старший сын, Выбор, был малоразговорчив и скрытен, упорен и настойчив. В свои семнадцать лет он с отцом уже несколько раз ходил в военные походы и проявил себя отважным воином и осторожным военачальником. Одобрительно поглядывая на него, князь думал о том, что у него есть кому передать свою власть и он может быть спокоен за будущее своего княжества.

В трапезную ворвалась Умила, она, как всегда, опоздала. Растолкав братьев и сестер помладше, уселась за стол, схватила ложку и начала хлебать шти из глиняной, украшенной орнаментом чашки.

– Где тебя носило? – нарочито ворчливо проговорила мать, искоса поглядывая на свою любимицу.

– С мальчишками в войну играли, – беззаботно ответила та.

– Тебе уже шестнадцать. Пора бы и бросить мальчишеские забавы да начать хороводы с подружками водить. Парни, поди, засматриваются...

Пошла Умила и станом и характером в мать, только глаза взяла у отца – неправдоподобно синие, с длинными, красиво изогнутыми ресницами.

– А ну их! – отмахнулась она. – Один тут дернул меня за косу, я ему так врезала, что он под дерево кувырком полетел. Тоже мне жених нашелся!

За столом засмеялись. Гостомысл, утирая слезы, спросил:

– А правда, что на спор выше всех на дерево залезала?

– Было такое, папа, – не отрываясь от еды, тотчас отозвалась она.

– И в кого такая отчаянная родилась? – с притворным удивлением произнес Гостомысл, хитровато поглядывая на Раннви. Та ответила ему сияющим взглядом. – Я до сих пор не могу забыть, как некая девушка, повиснув на канате, парила над бездной бушующего моря. У меня, как вспомню, до сих пор сердце в пятки уходит от страха за нее.

– Значит, мама в молодости безрассудно смелой была, а меня за шалости ругает? – спросила Умила.

– Тебе надо расти степенной девушкой, как старшая сестра Нежана, – наставляла мать.

Нежана красотой пошла в бабушку, в свое время бывшую первой красавицей Новгорода, но была очень стеснительной. Вот и сейчас, услышав свое имя, она непроизвольно покраснела и опустила голову, не решаясь поднять взгляда. Видя это, мать тотчас перевела разговор на другую тему.

– А что, малышня, – обратилась она к другим детям, – купались сегодня в Волхове? Или вода холодная?

– Купались... Теплая водичка... Терпеть можно, – вразнобой ответили те.

– А няня вас сопровождала?

– С нами была, – ответила младшая дочь, десятилетняя Чеслава.

– И как она поучала перед входом в воду?

– Дай я скажу! – встрепенулся средний сын Вольник, предчувствуя, какой отзыв он услышит на свои слова. – Она нам кричала: «Если утонете, домой не приходите!»

Все засмеялись. О таком необычном наставлении все давно знали, но каждый раз оно вызывало веселое оживление. Причем никто не знал, всерьез говорит няня эти слова или в шутку, и не пытались узнать, потому что тогда прекратились бы забавы, хоть немного скрашивавшие житейскую скуку.

В трапезную вошел гридень, поклонился, произнес:

– Князь, явился срочный гонец от бодричского правителя Велигора.

– Веди в мою горницу, – распорядился Гостомысл.

Гонец, припорошенный дорожной пылью, сказал усталым голосом:

– Князь бодричей Велигор велел передать тебе, князь славен, свой поклон и сообщает, что на границу нашего племени выходит большое войско франкского короля Карла. Его поддерживают саксы. Силы идут великие, велел отметить он, поэтому племя нуждается в срочной помощи.