Лидия Русланова. Душа-певица - Сергей Михеенков

Последнее, имеющее столь необычное название, довольно подробно описано саратовским краеведом той поры А. Н. Минхом: «Приятно видеть образцовую чистоту в этом далеко не богатом заведении: у каждой девочки, на средства убежища, железная кровать, тюфячок, подушка и байковое одеяло, постельное бельё грубовато, но зато чисто; одежда, тоже от заведения, самая простая и однообразная: тёмные, одинакового покроя платья и белые холщовые пелеринки и фартучки; обстановка совершенно нероскошная, но зато выполняет назначение убежища — образовать, из призреваемой бедноты, неизбалованных излишней щеголеватостью девиц, но опрятных и трудолюбивых работниц. Пища простая, но из свежей провизии: утром дают детям чай с порцией калача, за обедом щи с говядиной, каша или гречневая густая кашица с маслом, ужин тоже состоит из двух блюд: условия стола с избытком удовлетворяющие бедняка.

Дети обучаются здесь пять лет…

…Я видел их вышивание гладью, шитьё всякого белья, вязание и проч., что требуется для обыденной жизни; при девочках две мастерицы, одна для кройки и шитья платьев, другая для белошвейной работы, обе они постоянно находятся в заведении и помогают смотрительнице в надзоре за детьми.

Кроме занятий рукоделием девочки приучаются к самым простым работам, необходимым в домашнем обиходе: они сами по очереди метут и моют полы, прибирают в дортуарах и комнатах, стирают мелкое бельё, прислуживают за столом и помогают на кухне.

При заведении есть небольшая библиотека, образовавшаяся преимущественно из пожертвований и служащая подспорьем для вечерних чтений девочкам. Как пособие при обучении мастерства, находятся три швейные машины, ручные и стоячие пяльцы и другие необходимые вещи».

Такие заведения, как Убежище Святого Хрисанфа, принадлежали к привилегированным. Детей из крестьянской среды сюда принимали крайне редко, в виде исключений.

Примерно такая же обстановка царила и в приюте Братства Святого Креста при Киновийской церкви.

Вот откуда у Руслановой умение и даже страсть к шитью. Порой достаточно сложные концертные костюмы она шила себе сама, хотя уроками рукоделия, по её же признанию, тяготилась.

О приютских годах Лидия Андреевна вспоминала: «Лет семи попала я в сиротский приют, окончила три класса — программу церковно-приходской школы. Это было моё общее образование. Регент, который вёл в приюте уроки пения, взял меня в церковный хор: это было образование музыкальное. Вызвалась в приюте заправлять лампы керосином. Дело было кропотливое и не чересчур весёлое. Зато в те часы, когда все учились, я могла, сколько хотела, петь в пустых книжных комнатах. В церковном хоре я быстро стала солисткой. Со всего города стали ездить к нам купцы — „послушать, как сирота поёт“. Богомольные старушки совали мне лакомства, даже деньги — я не брала, нам это запрещалось. Пение выручало меня по-другому. На рукоделии, с которым ничего у меня не получалось, подружки выполняли мой урок, а я за это пела им».

Регент церковного хора Н. Н. Дмитриев, человек образованный, к тому же обладавший большими педагогическими способностями, сразу выделил из числа своих воспитанниц голосистую Лиду. Стал поручать ей отдельные партии, где бы, пусть и не продолжительно, звучал только её голос. Но и строг бывал этот первый её профессиональный наставник. Русланова не раз рассказывала, как однажды за неверно взятую ноту регент отхлестал её по рукам свечками. В хоре фальшивить было нельзя, а уж если тебе досталась сольная партия…