Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения - Екатерина Глаголева

Школьные годы были важным этапом в становлении личности. Ребенка отправляли в учебное заведение за знаниями, но на него обрушивались жестокость, непонимание, косность, боль и унижения. Эразм Роттердамский сравнивал школы с застенками: учителя вколачивали в учеников необходимый набор информации розгой, треххвостой плеткой и линейкой. Других педагогических приемов не знали даже домашние учителя, занимавшиеся со своими воспитанниками индивидуально. Наказывали всех, даже принцев (юного Людовика XIII (1601–1643) пороли до пятнадцати лет, хотя он тогда уже был королем), за исключением разве что наследников английского трона, при которых состояли «мальчики для битья». Помимо «образовательной» функции, розга обладала и «воспитательным» значением, внушая «благонравие»: слишком непоседливых детей укрощали и делали «шелковыми». В некоторых городах Германии вплоть до середины XVII века дети должны были почтительно целовать розгу перед тем, как подвергнуться наказанию, а в Гессене — еще и произносить: «Ach du liebe Rut, / Mach du mich gut, / Mach du mich fromm, / Dass ich nicht zum Henker komm!» («О, дорогая розга, сделай меня добрым, сделай послушным, чтобы я не достался палачу!»). Учитель с учениками регулярно совершал выезды на природу, чтобы дети своими руками срезали орудия своих будущих пыток. Кроме того, педагоги щедро раздавали пощечины и затрещины; нерадивых учеников выставляли к позорному столбу в дурацком колпаке, надевали на них колодки, сажали в холодный чулан на хлеб и воду. Русский историк С. М. Соловьев рассказывает о пансионе некоего Эллерта в Твери в середине XVIII века, где учеников заставляли говорить исключительно по-французски: «…за одно русское слово наказывали по руке линейкой из толстой подошвенной кожи. В пансионе много было изуродованных учеников; однако заведение было всегда полно, хотя за обучение брали довольно дорого, по 100 рублей. Два раза в неделю в пансионе бывал танцкласс, на который съезжались из города и окрестных деревень девицы-дворянки, чтобы изучать менуэт и контрдансы. За обучение танцам Эллерт брал по 30 рублей с каждой пары ног. Он не церемонился и со своими ученицами: раз при всех отбил руки о спинку стула одной девице за непонятливость».

Неудивительно, что после такого «начального обучения» немногие сохраняли интерес к наукам. Зато, если они действительно хотели учиться, их уже ничто не пугало. С другой стороны, при столь суровом воспитании дети быстро переставали быть детьми: привыкали ловчить, выкручиваться, рассчитывая только на себя и не ожидая помощи и сочувствия от старших, или, наоборот, подольщаться к учителю или покровителю для получения привилегий и благ.

«Счастливое детство» порождало стремление отыграться за него в период «беспечной юности»: дорвавшись до вольной студенческой жизни, школяры порой не знали удержу, предаваясь разного рода шалостям и проказам, далеко не всегда невинным.

Итак, наш герой многолик: это и «юноша бледный со взором горящим», поставивший перед собой цель и готовый пожертвовать всем для ее достижения, и «молодой повеса», привыкший брать от жизни всё, и зрелый муж, не жалеющий трудов в надежде узреть истину. Теперь ему надо только определиться, в какую сторону направить свои стопы, ведь школ на свете много.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КУДА ПОЙТИ УЧИТЬСЯ

Учись, мой сын: наука сокращает Нам опыты быстротекущей жизни…

А. С. Пушкин. Борис Годунов

Возникновение университетов

Соборные школы. — Университеты. — Высшие школы в России. — Закрытие университетов в революционной Франции

Создателем европейской образовательной системы традиционно считается король франков и император Запада Карл Великий: именно он, сколотив огромное государство, решил организовать школу для своих детей и придворной знати, которая готовила бы королевских чиновников для управления провинциями. Но придворная академия, основанная в VIII веке в Аахене, не выполнила бы своего предназначения, если бы Карлу не пришла в голову светлая мысль поручить ее руководство Флакку Альбину Алкуину Йоркскому (около 735–804), талантливому организатору учебного процесса. Опыт руководящей работы у него был: в 767 году Алкуин возглавил соборную школу Йорка, где учился сам, которая благодаря ему прославилась и стала вровень со школами в Кентербери и Ярроу^[2]. Самое главное — у богослова Алкуина была своя концепция образования: он хотел «взрастить на земле франков новые Афины» и считал необходимым идти к изучению теологии через постижение светских наук. Обращаясь к ученикам, он говорил: «Изучайте науки. Пусть по ним пройдется ваша мудрость, о любезные дети, пока более зрелый возраст и новые душевные силы не позволят вам приступить к вершине всего — Священному Писанию. Вооружившись таким образом, вы выступите после неодолимыми защитниками и утвердителями истин веры».

Именно соборные школы были в те далекие времена главными центрами образования, наравне с монастырскими, обладавшими крупными библиотеками. Однако минусом монастырей была их удаленность от городов. Соборные же школы, дававшие бесплатное и качественное образование, быстро снискали популярность.