Маятник жизни моей... 1930–1954 - Варвара Малахиева-Мирович

Варвара Григорьевна была в это время в Киеве, куда приехало много ее друзей, спасавшихся от новой власти.

К осени стало ясно, что из города надо бежать. “После оккупации Киева белыми (31.08.1919) были организованы страшные еврейские погромы, – писал Михаил Слонимский, – несравненно более зверские, чем когда бы то ни было до революции”.

Пути Варвары Мирович и Льва Шестова пересеклись последний раз в поезде, который несся из Киева, и после Харькова разошлись окончательно. Она с трудом добралась до Новочеркасска, где ее ждала Татьяна Скрябина, затем они все вместе ненадолго окажутся в Ростове, куда Олечка Бессарабова привезет слепую мать Варвары Григорьевны. А семья Шестова через Севастополь выедет за границу на французском пароходе “Dougai Trouain” благодаря визам, которые им послали родные, жившие в Париже.

Потом не раз и не два Шестов в письмах другу Михаилу Осиповичу Гершензону будет беспокоиться о Варваре, и сама она еще не раз ему напишет. В начале 1930-х годов Наташа и Татьяна Березовские, дочери Льва Исааковича, вышлют своей прежней наставнице немного валюты. А затем связь прервется. Но Лев Исаакович регулярно будет приходить к Варваре во сне, на страницы дневника, и его уход в 1938 году она безошибочно угадает.

“Сен-Жермен Сергиева Посада” – так называла Ольга Бессарабова это место за ту высокую духовную атмосферу, которая возникла там в 1921–1922 годах и где в то время помимо семьи Шаховских-Шиков обитали деятели религиозной мысли, аристократы и художники, решившиеся остаться в России. Флоренские, Фаворские, Олсуфьевы, Мансуровы, Челищевы, Голицыны, художники Иван Ефимов и его жена Надежда Симонович-Ефимова, дочери Василия Розанова и многие другие.

Незадолго до приезда туда Варвары Григорьевны, в 1920 году, Наталья Шаховская была арестована и заключена под стражу московской ЧК, но, к счастью, вскоре ей удалось выйти на свободу. В 1922 году у Шаховских родился мальчик, названный в честь преподобного Сергия Радонежского Сергеем.

Именно к этому ребенку Варвара Григорьевна со всей истовостью несостоявшегося материнства прилепится сердцем. Для него она будет записывать рассказы о его детстве – “Дневники Си”, посвящать ему детские стихи, мечтать о нем как о собственном сыне.

В июле 1925 года Михаил Владимирович был рукоположен в священники митрополитом Петром, которого вскоре арестовали. Михаил тоже был арестован и в декабре 1925 года после полугодового тюремного заключения отправлен в административную ссылку в Среднюю Азию. Пока он сидел в тюрьме, успел родиться его третий ребенок – Елизавета. После возвращения из ссылки в начале 1928 года о. Михаил стал служить в Воскресенско-Петропавловской церкви г. Сергиева, где настоятелем был его большой друг о. Сергий Сидоров.

“…головокружительные мои скитания последних четырех – теперь уже пяти месяцев, даны мне как мерило моей внутренней свободы. Я устаю. Ежечасно приспособляюсь (внешне) к чужому быту. Но внутренне я свободна как никогда”, – писала Варвара Григорьевна в своих дневниках.

С 1930 года начинается отсчет ее подневных записей. В первой половине 1930-х годов Варвара Мирович постоянно скиталась по московским квартирам своих друзей, оставаясь на несколько дней то там, то здесь. В каждом случае она соприкасалась с особым мироустройством той или иной семьи, с ее вписанностью в советскую жизнь или, наоборот, оторванностью от нее. Все это разнообразие интеллигентских московских семей, в их мучительной попытке выжить; найти работу, пропитание и одежду, при огромных усилиях, предпринимаемых, дабы не раствориться в быту, сохранить себя, свои духовные запросы, запечатлено на страницах тетрадей Малахиевой-Мирович.

Некоторое время Варвара Григорьевна жила в московской квартире Евгении Бируковой и ее матери Нины Всеволодовны в Неопалимовском переулке. Женечка, которую Варвара называла Ирис, а та в ответ – Баобабенька, была той девочкой, которая ходила к ней в кружок “Радость”. Внучка знаменитого филолога Всеволода Федоровича Миллера, Женя писала стихи и много переводила^[7]. В 1930-е годы она вышла замуж за художника Андрея Дмитриевича Галядкина. В 1941 году он привлекался НКВД по делу Даниила Андреева, но в то время они с Евгенией уже расстались.

В 1949 году Евгению Бирукову арестовали за связь с розенкрейцерами^[8]и дали пять лет лагерей; местом ее заключения стал лагерь Ишимбай. Отпущена она была по амнистии в 1953 году.

…Анна Васильевна Вышневская (в замужестве Романова) стала близкой подругой Варвары Григорьевны в самом начале века. Их юность прошла рядом, душевно они были очень связаны.

В редакции петербургской “Русской мысли”, где работала Варвара Григорьевна, Анна встретилась с начинающим писателем Пантелеймоном Романовым. Варвара писала, что это была любовь с первого взгляда. В то же лето они обвенчались.

Поначалу брак был счастливый, но, получив известность и поселившись в Петербурге, Романов^[9] стал изменять жене. Роман с бывшей балериной Антониной Михайловной Шаломытовой привел к разводу.

Анна Васильевна тяжело пережила его уход, это стало для нее драмой жизни. Как-то она пришла на Маросейку в храм св. Николая в Кленниках, где нашла настоящее утешение и стала духовной дочерью о. Алексея Мечева. С того времени вся жизнь ее превратилась в постоянное служение ближним, жизнь в Церкви.

Ее небольшая комната на Остоженке часто бывала приютом для Варвары Григорьевны. Однако с годами им было все труднее общаться друг с другом. Варвара Григорьевна, натура поэтическая и внутренне очень свободная, с трудом воспринимала тот жесткий религиозный регламент, которому была подчинена жизнь Анны Васильевны.

Когда вернувшейся из лагеря Евгении Бируковой негде было жить, ее приняла к себе Анна Васильевна, но было это уже после смерти Варвары Григорьевны, в 1954 году. Анна ввела Бирукову в русло церковной жизни и стала ее духовной матерью. Они были вместе до последнего часа.