Нефертари. Царица египетская - Мишель Моран

— Как у Беса[15].

Я спрятала улыбку. Бес — бог-карлик, покровитель деторождения; своими гримасами он отпугивает от новорожденных Анубиса, чтобы тот не забрал младенцев в царство мертвых.

— Не пойму, чего ты дуешься, — сказала Мерит. — Одна ты не останешься — в эддубе полно учеников.

— Они хорошо со мной обращались только из-за Рамсеса. По-настоящему со мной дружат только Аша и Рамсес. Никто из девочек не охотится и не плавает.

— Тогда тебе повезло, что Аша еще ходит в эддубу.

— Скоро перестанет.

Я нехотя взяла мешочек с принадлежностями для письма. Мерит проводила меня до дверей и крикнула вслед:

— Будешь корчиться, как Бес, Аша еще скорее от тебя убежит!

Мне было не до шуток. Я пошла к эддубе самой длинной дорогой: через восточный выход, что вел в тенистый двор позади дворца, потом мимо выстроившихся дугой храмов и казарм, отделявших Малькату от холмов. Дворец этот часто сравнивают с жемчужиной, спрятанной в крепкой раковине. С одной стороны — холмы из песчаника, с другой — озеро, выкопанное по приказу моего акху[16], чтобы лодки могли причаливать прямо к ступеням тронного зала. Малькату выстроил Аменхотеп Третий для своей супруги царицы Тии. Когда его зодчие сказали, что построить такое невозможно, он создал проект сам. И вот, глядя на его творение, я медленно обошла вокруг арены, мимо казарм, окруженных пыльными площадками, потом прошла мимо домов для прислуги и повернула на запад. Подойдя к озеру, я решила посмотреть на свое отражение в воде.

Вовсе я не похожа на Беса. Прежде всего, у него нос куда больше. Я скорчила лицо, какое обычно бывает у статуй Беса, и позади меня кто-то рассмеялся.

— Любуешься своими зубами? — спросил Аша. — А что это за гримасы?

Я уставилась на него.

— Няня говорит, я похожа на Беса.

Аша отступил на шаг и стал меня разглядывать.

— Да, некоторое сходство имеется: щеки толстые… и ростом ты не вышла.

— Хватит!

— Я, что ли, тут кривлялся?

Мы пошли к храму.

— Значит, твоя няня сообщила тебе новости? — спросил Аша. — Рамсес, наверное, женится на Исет.

Я молчала, глядя в сторону. Стоял жаркий месяц тот; солнце рассыпало над озером лучи, и вода казалась покрытой золотой сетью.

— Если Рамсес собрался жениться, — заговорила я наконец, — почему он нам даже не сказал?

— Наверное, сам точно не знал. В конце концов, решает фараон Сети.

— Но она же совсем не подходит Рамсесу! Она ни плавать не умеет, ни охотиться, ни в сенет[17]играть. Она даже языка хеттов не знает!

Наставник Оба смотрел, как мы приближаемся, и Аша, затаив дыхание, прошептал:

— Сейчас начнется.

— Вот спасибо, что изволили явиться! — воскликнул Оба.

Двести учеников повернули к нам лица; наставник замахнулся на Ашу посохом.

— Встать в ряд! — Он вытянул Ашу палкой по икрам, и мы метнулись на свои места — По-вашему, Ра[18]выплывает в лодке, когда ему заблагорассудится? Нет! Он всегда появляется вовремя. Всегда успевает к восходу!

Вслед за наставником мы отправились в святилище. Аша оглянулся на меня.

На полу для нас были расстелены циновки. Мы уселись по местам и стали ждать жрецов. Я шепнула:

— Спорим, Рамсес сидит в тронном зале и мечтает попасть к нам.

— Не знаю. Так ему хоть не приходится иметь дело с наставником Оба.

Я подавила смешок: в комнату, распространяя запах ладана, вошли жрецы и начали исполнять гимн Амону.

«Слава тебе, Амон-Ра, повелитель царей земных, ты старше всего сущего, ты древнее небес, ты опора всего сущего. Повелитель богов, царь истины, создатель всего, что наверху и внизу, слава тебе!»

Комнату наполнял запах благовоний; один из учеников закашлялся. Наставник Оба свирепо обернулся к нему, и я, толкнув Ашу локтем, сжала губы в тонкую злобную линию и изобразила, как ворчит Оба. Кто-то рассмеялся, и Оба быстро обернулся.