Потемкин. Фаворит и фельдмаршал Екатерины II - Детлеф Йена

Конечно, Новороссия поглощала миллионы рублей из государственного бюджета. Императрица поддерживала, санкционировала и финансировала проект. Тем не менее со стороны центральной администрации господствовал строгий и жестко контролируемый режим экономии. Старая русская традиция противостояла ему: отпускаемые в Петербурге средства не поступали на юг совсем или выплачивались с большой задержкой. Начавшаяся в 1787 году война полностью остановила платежи. Россия была самодержавной монархией, европейский уровень которой измерялся в том числе и роскошью. Славе Екатерины требовались южные провинции, которые отвечали стандартам ее двора и проявлению силы. В этом отношении нельзя было упрекать Потемкина в том, что казалось его императрице правильным и дешевым. Финансы империи не подлежали ни парламентскому, ни общественному контролю. Взгляд на финансовое расточительство, коррупцию, бесхозяйственность и потерю доверия со стороны налогоплательщиков, подобный тому, какой вскрывается из года в год в современной парламентской демократии счетными палатами, парламентскими комиссиями или средствами массовой информации, позволяет очень приблизительно судить о том, какие возможности субъективной финансовой политики находились в распоряжении абсолютистского или вообще самодержавного правящего государственного аппарата.

Тем удивительнее кажется то, какими незначительными средствами из государственной казны должно было обходиться строительство южных городов. В 1787 году, например, правительство предоставило почти 3 миллиона рублей для Екатеринослава и Таврической губернии: из этой суммы в действительности не было выплачено ни копейки. Изобретательность, самофинансирование и суровая эксплуатация поселенцев оставались непосредственными источниками, из которых Потемкин черпал необходимые средства. То, что при этом некоторая надежда витала в воздухе, не должно удивлять. Даже при таких гигантских предприятиях всякого рода колонизационные и военные спекулянты чувствовали себя весьма неплохо. Коррупция и взяточничество процветали необычайно ярко. Пожалуй, не существовало никакого баланса издержек и выгод, который бы мог представить реальное положение дел. Трудно сравнимые друг с другом фрагменты отдельных бюджетов скорее запутывали положение, чем давали в итоге реальную картину.

Даже из фрагментов было отчетливо видно: князь Потемкин жил на юге также весьма и весьма роскошно. Он не наживался лично на деньгах императрицы и казны. Согласно господствующему в те времена праву он не был ни взяточником, ни преступником. Он выступал как абсолютный самодержец на службе у своей императрицы. Потемкину не было нужды утаивать деньги. Кроме того, он даже не помышлял об этом. Личные и государственные средства — для него в этих понятиях не существовало формального различия. Поэтому подсчет предоставленных Советом при Высочайшем дворе средств ничего не дает. Секретарь Попов пытался после смерти Потемкина подвергнуть ревизии книги домашних расходов князя. Он натолкнулся на ужасную неразбериху и разочаровался в задании. Император Александр I через несколько лет точно так же смирился и, в конце концов, приказал списать расходы Потемкина как часть оставленных Екатериной II государственных долгов. Путаница в финансах Потемкина была слишком большой. Даже император Павел I, который не упускал ни одного случая обнаружить ошибки у своей матери, не смог на этот раз ничего изменить.

Так что легенды о финансовой расточительности Потемкина остаются в подвешенном состоянии. Поскольку финансовые проблемы Потемкина были непосредственно связаны с проблемами Великой Екатерины, русская имперская историография не имела ни малейшего интереса проливать слишком яркий свет на сей темный вопрос. Так как в России даже через 200 лет простились с самодержавной системой управления только во внешних ее проявлениях и методах, то продолжали восхвалять императрицу и Потемкина, но не требовали никаких разъяснений относительно того факта, что царица и ее первый государственный деятель проявили себя в роли расточителей народного достояния. Светлейший князь Григорий Потемкин достиг феноменальных личных успехов в колонизации Юга России, Южной Украины, Крыма и Северного Кавказа, подобных которым трудно найти у выдающихся государственных мужей. Жестокая агрессия и захват территорий тем не менее оставались реальностью. Возникшие в конце XX столетия независимые государства (например, Республика Украина) в виду особенностей национального исторического развития должны были бы ощущать относительно небольшой интерес к воспеванию русской аннексии в XVIII веке.