Русская революция. Книга 2. Большевики в борьбе за власть. 1917—1918 - Ричард Пайпс

Как уже говорилось, после июльского путча Керенский не предпринял никаких карательных действий против большевиков. По словам начальника его контрразведки полковника Никитина, 10 и 11 июля он даже лишил правительственные войска права арестовывать большевиков и запретил конфисковывать найденное у них оружие⁸⁵. В конце июля он дал большевикам спокойно провести в Петрограде VI съезд партии.

Эта пассивность Керенского проистекала главным образом из его желания идти навстречу Исполкому, который солидаризировался с большевиками. Как мы знаем, 4 августа Исполком принял резолюцию, предложенную Церетели, где говорилось о необходимости прекратить «преследования» участников событий, деликатно названных «делом 3–5 июля». На сессии 18 августа Совет выразил протест «против незаконных арестов и эксцессов», имевших место по отношению к представителям «крайних течений социалистических партий»⁸⁶. В ответ правительство стало одного за другим освобождать из-под ареста видных большевиков — иногда под залог, а иногда под поручительство друзей. Первым был Каменев, вышедший на свободу 4 августа: все обвинения против него были сняты. Вскоре выпустили Луначарского, В.А.Антонова-Овсеенко и А.М.Коллонтай. За ними последовали другие.

В этот период большевики вновь заявили о себе как о политической силе. Они выиграли в результате происходившей в течение лета поляризации, когда либералы и консерваторы потянулись к Корнилову, а радикалы стали переходить на крайне левые позиции. Рабочих, солдат и матросов возмущала нерешительность меньшевиков и эсеров, и они буквально толпами покидали их, переходя к большевикам, ибо не видели альтернативы. Была еще и заметная политическая усталость: если весной люди охотно шли на избирательные участки, то теперь разочаровались в выборах, ничего не улучшавших в условиях их жизни. В особенности это относилось к консервативным элементам, которые ощущали, что не могут реально противостоять наступлению радикалов, но было характерно и для либеральных и умеренно социалистических слоев. Эта тенденция наглядно проявилась во время выборов в Петроградский и Московский городские Советы. На выборах в Петроградский городской Совет 20 августа, за неделю до выступления Корнилова, процент голосов, поданных за большевиков, увеличился по сравнению с маем 1917 года с 20,4 % до 33,3 %, то есть более чем в полтора раза. Однако в абсолютных цифрах число людей, поддержавших большевиков, увеличилось лишь на 17 %, так как многие вообще не пришли на избирательные участки. Если весной в выборах участвовало 70 % потенциальных избирателей, то в августе доля эта сократилась до 50 %. В некоторых районах столицы число голосовавших сократилось вдвое^87[84]. В Москве на сентябрьских выборах в городской Совет число людей, пришедших на избирательные участки, снизилось еще заметнее. Здесь в урны было опущено 380 тыс. бюллетеней, в то время как в июне их было 640 тыс. Более половины избирателей высказались при этом за большевиков, которые собрали 120 тыс. голосов, а социалисты (эсеры, меньшевики и те, кто выступал с ними вместе) потеряли голоса 375 тыс. избирателей, в основном, по-видимому, решивших остаться дома.

Результаты выборов в Москве (% мест)⁸⁸

Одним из следствий политической поляризации явилось разрушение политической базы, на которую рассчитывал Керенский, стремясь к укреплению власти. Не исключено, что поражение социалистических партий на выборах в Петроградский Совет в середине августа существенно повлияло на действия Керенского в конце этого месяца. Ведь если политическая опора его власти таяла на глазах, мог ли он придумать что-нибудь лучше, чтобы повысить свое влияние и популярность в кругах левых, чем предстать в образе победителя «контрреволюции», пусть даже мнимой?

Благодаря делу Корнилова акции большевиков выросли до невиданных прежде масштабов. Чтобы нейтрализовать призрачный мятеж Корнилова и остановить части Крымова, подходившие к Петрограду, Керенский попросил помощи у Исполкома. На заседании в ночь с 27 на 28 августа Исполком, по предложению меньшевиков, решил создать Комитет по борьбе с контрреволюцией. И, поскольку единственной силой, которую мог привлечь Исполком, была боевая организация большевиков, большевики оказались в роли руководителей вооруженных формирований Совета⁸⁹. Таким образом вчерашние поджигатели превратились в пожарную команду. Керенский обратился к большевикам и напрямую, попросив их оказать помощь в борьбе с Корниловым, используя значительно возросшее к тому времени их влияние в солдатской среде⁹⁰. Его агент, побывавший на крейсере «Аврора», призвал матросов, известных симпатиями к анархизму и большевизму, взять на себя охрану Зимнего дворца, служившего резиденцией Керенского и местом заседаний Временного правительства⁹¹. Как утверждал впоследствии М.С.Урицкий, эти действия Керенского «реабилитировали» большевиков. Кроме того, Керенский дал возможность большевикам вооружиться, так как они должны были раздать рабочим 40 тыс. винтовок, значительная часть которых осталась в их распоряжении после того, как миновал кризис⁹². Насколько далеко зашла «реабилитация» большевистской партии, видно из решения правительства от 30 августа об освобождении всех большевиков, находившихся к тому времени под арестом, за исключением тех немногих, против которых были официально возбуждены уголовные дела⁹³. Среди попавших под амнистию оказался Троцкий — 3 сентября он вышел из Крестов под залог в 3000 руб. и возглавил большевистскую фракцию в Совете. К 10 октября за решеткой оставалось только 27 большевиков, остальные были на свободе и приступали к подготовке нового путча⁹⁴. В то же самое время Корнилов и другие генералы сидели в Быховской крепости. 12 сентября Исполком потребовал от правительства гарантий личной безопасности и «справедливого суда» для Ленина и Зиновьева⁹⁵.

Не менее важным следствием дела Корнилова был разрыв Керенского с военными. Хотя офицерский корпус, будучи введен в заблуждение и не желая открыто выступать против правительства, отказался присоединиться к бунту Корнилова, военные прониклись презрением к Керенскому за то, как он поступил с их командующим, за арест многих видных генералов и за потакание левым. Поэтому, когда в конце октября Керенский обратится к армии с призывом спасти правительство от большевиков, призыв этот не будет услышан.