Биография любви. Леонид Филатов - Нина Шацкая

Сергей^[77] стоял на лестничной площадке в ожидании лифта. Лифт подъехал, раскрылись двери, выпустив человека, при виде которого он, как потом сам признался, от неожиданности чуть не потерял сознание. Этим человеком был Михаил Сергеевич Горбачев. Следом за ним вышла, как всегда, элегантная и красивая Раиса Максимовна.

Мы с Лёней только что получили новую двухкомнатную квартиру в сталинском доме, оставив государству малогабаритную однокомнатную квартиру в блочном доме. И сегодня мы ждем гостей, чтобы обмыть это счастливое приобретение. Квартира абсолютно пустая, выцветшие обои кое-где свернулись в унылые рулоны, на кухне, по всему периметру отделанной синей плиткой, в одиночестве стояла ста-рая-престарая мойка. Она была настолько старой, что из-под нее, когда в дни ремонта ее наконец-то отодрали от пола, высыпало такое количество тараканов, что весь пол покрылся ими в одну секунду. Они развили такую скорость, что, убегая с диким визгом от этого хичкоковского ужаса, мне невольно приходилось давить их, вспоминая при этом хруст жука под каблуком из Лёниного стихотворения «Очень больно», — кошмар! И Хичкок, и Кафка — одновременно. Но это будет потом, а сегодня…

А сейчас Сергей поставит на место отвисшую челюсть и, поняв, что увиденное — не обман зрения, побежит оповещать соседей о том, что у Филатовых — важные гости.

С Михаилом Сергеевичем Лёня познакомился в Китае, куда он в 1990 году полетел в составе творческой делегации.

Позже, уже в Москве, состоялась их встреча на презентации Лёниной книги «Сукины дети» в Театре Эстрады. Раиса Максимовна в эти дни была больна, и Михаил Сергеевич пришел на вечер один. Встреча состоялась и закончилась обоюдной симпатией, после чего было естественным пригласить его с Раисой Максимовной на наш сегодняшний праздник.

Этот день был для Михаила Сергеевича тяжелым: вызванный в суд в качестве свидетеля по делу Варенникова, он в течение нескольких часов простоял на ногах, давая показания. Измученные и голодные, они с Раисой Максимовной приехали к нам сразу после суда, чуть раньше назначенного времени. Их встречали Клавдия Николаевна с мужем. Еще не все гости прибыли, но на столе уже что-то было, и они смогли хоть немного перекусить.

Надо сказать, за день до этого события мы с Лёней еще не знали, что наш товарищ Виктор Фролов, директор мебельного магазина, привезет столы и стулья, поэтому пиршество собирались устроить прямо на полу, предварительно, конечно, отдраив его, и Михаил Сергеевич, зная это, только спросил по телефону, не нужно ли им с Раисой Максимовной взять с собой плед, а услышав, что квартира абсолютно пустая, успокоил: «Ничего страшного, и вообще ничего не нужно придумывать… картошка с селедкой и 100 грамм водки — что может быть лучше?» Пожелание высказано, нужно было действовать. С картошкой проблем не было, а вот с селедкой… С высунутым языком Катерина^[78] обежала, казалось, все возможные магазины и рестораны города Москвы. Где селедочка? Нет селедочки! Исчезла с прилавков селедочка! Надо было знать Катерину: как крот, она будет рыть, рыть, рыть и где-нибудь да нароет, хоть из-под земли, но достанет нужное. И достала-таки! В единственном ресторане «Националь». Уж какие она там пела песни — не знаю, но оттуда, счастливая, она вернулась к нам с победой, неся в клювике малюсенькую баночку с иваси. Счастливчик Михаил Сергеевич!

А гости уже все прибыли, кроме меня и Миры.^[79] На старой квартире мы с ней торопились приготовить главное для вечера блюдо — манты, но — ужас! Вдруг в доме отключают воду и холодную, и горячую, — за суетой я просмотрела объявление. Мы с Мирой в панике: что делать? Мы и так уже хорошо опаздывали. Бежим к соседям, которые — слава богу! — нас выручают, дают воду из своих запасов, и мы, доварив манты, даже смогли хоть как-то привести себя в порядок. В общем, мы опоздали с ней почти на час, но, к счастью для нас, упреки гостей враз стихли при виде двух больших подносов с красивой горкой сочных мантов. Мира — удивительная рукодельница, и ее манты, к нашему удовольствию, в считанные минуты исчезли с подносов. Мы с ней уже сидели за столом, постепенно приходя в себя и вливаясь в общий разговор.

А за окном оранжево садилось солнце, весело и радостно заигрывая с ласковыми волнами Москвы-реки, ослепительно отражаясь в них бриллиантовой россыпью румяных искр — диво дивное!

И как славно чувствовать себя в окружении приятных тебе людей и радоваться их непосредственному общению. Мне невероятно хорошо… Не отвлекаясь от общего гургура, все же успеваю смоделировать будущую комнату, и я ее уже вижу: здесь, где я сижу, у окна, будет обязательно стоять письменный стол, справа от которого всю стену будет занимать книжный шкаф… Мысленно усаживаю моего любимого за стол, и он уже склонился над чистым листом бумаги… ручка красиво выводит строчку: у Лёни изумительный каллиграфический почерк… Да, все так и будет… Возвращаю себя за праздничный стол…

Лёнечка, мой дорогой, ты чувствуешь себя неважно, я вижу, но держишься хорошо и что-то вполголоса говоришь Михаилу Сергеевичу О чем вы говорите?