Великие неудачники. Все напасти и промахи кумиров - Александр Век

Напоследок в зале ЦСКА Мохаммед Али провел три показательных раунда с советскими боксерами: с Горсковым, Заевым и Высоцким. В ту пору Али выглядел уже потяжелевшим, если не обрюзгшим. Раунд с Горсковым вышел невыразительным.

Мохаммед все время лишь громко отфыркивался. В перерыве полотенце его секунданта стало тяжелым от пота. Али жестко отбивался от атак пылкого Заева, напоминающего бешеного фокстерьера. Интереснее всего вышел раунд с мощным Игорем Высоцким. Наш нокаутер от души хотел Али уложить. Это желание не осуществилось. Зато два мощных удара Али достигли челюсти Игоря.

И тут идиллическое пребывание Мохаммеда в лоне СССР внезапно оборвалось. Наши доблестные войска вошли в Афганистан, оказывать «интернациональную помощь». Али в беседах с репортерами самым резким образом обрушился на эту несуразную акцию.

Проводы Али в аэропорту оказались весьма скромными. Особенно если сравнивать их с пафосной встречей.

Как же к тому времени складывалась спортивная судьба Мохаммеда?

Он провел 25 титульных боев. Практически всегда оказывался победителем. Но свежесть уходила с каждым днем. Али тяжелел и не мог, как раньше, порхать бабочкой.

У Али всегда был дар чувствовать себя на ринге хозяином. Даже под сорок лет нет-нет да и просыпался в нем старый лев. И тогда взрыв, короткая, ошеломительная серия. И вся в цель! Из жертвы Мохаммед мгновенно превращался в мстителя, что заставляло зрителей заходиться в приветственных криках:

– Али, ты – непобедимый!

Потом началось страшное… Гибельное…

Ему еще не было сорока, когда его сразил ужасный недуг. Болезнь Паркинсона со всеми ее унизительными симптомами. У еще совсем недавно могучего великана начали дрожать руки, походка стала напоминать старческую, а речь выходила бессвязной. Иногда внешне он выглядел просто слабоумным, хотя болезнь Паркинсона и не поражает разум.

Это было трудное время для Али, пожалуй – невыносимое. Он изрядно покуролесил в личной жизни, оставив от трех браков восьмерых детей. Его жены были молодыми, эффектными, и каждая со страстным прощальным порывом обобрала Али. Ведь в лучшие свои годы боксер не знал счета деньгам.

Главное теперь для Али было доказать, что он не сдается хвори, что его интеллект не затронут. И Мохаммед пришел в ярость, когда один журналист в погоне за сенсацией записал интервью с ним на магнитофон с целью продемонстрировать всему миру непоправимый распад личности боксера.

Раньше его триумфы становились событием для всего человечества. Теперь Али был счастлив, если за завтраком не прольет кофе из чашки, а закончив это действо, улыбался и подмигивал собеседнику: еще одна маленькая победа, еще одно доказательство его дееспособности.

В свое время только ленивый не посмеивался над его увлечением исламом. Мохаммед серьезно отнесся к своей новой вере. Он строго следует заветам Пророка, пять раз на дню молится, обратив лицо в сторону Мекки. Появилась даже его душеспасительная брошюра «Исцеление», в которой он горячо осуждает человеческую ненависть.

Вот лишь одна цитата:

«Да, я ненавидел многих. И не только своих соперников на ринге. Просто людей. Это чувство было таким жгучим, что я не мог размышлять о чем-либо другом. Сегодняшний я понимаю – это скверно и мерзко».

Теперь значительную часть своих доходов Али презентует больницам для бедных и ночлежкам.

И – напоследок…

Иногда его просят показать себя в былом устрашающем образе. «Танцующим боксером». Порхающим как бабочка, жалящим как пчела. И тогда будто по мановению волшебной палочки происходит чудо. Тело его сбрасывает болезнь. Руки и ноги работают как в настоящем бою, а в глазах появляется устрашающий блеск. Это длится всего лишь минуту. Потом он безжизненно падает в заботливо подставленное помощником кресло.

На Олимпиаде в Атланте Мохаммеду была оказана честь. В его дрожащую руку вложили факел с огнем, Али поднес его к ритуальной чаше.

Огонь в чаше жизни великого боксера еще не погас.