Царица парижских кабаре - Людмила Лопато

После долгих лет мы с Джонни решили пожениться. Поехали в Данию, в маленький город Тондер, предназначенный специально для молодоженов. Более очаровательного места никогда не видела и, думаю, не увижу! Почтальоны там все в красных костюмах, а полицейские – в белых, с синими поясами и золотыми пуговицами. Нас объявил мужем и женой мэр города (который, кстати, был другом отца Джонни). Не забуду «Кукольный дом», где маленький старичок колдовал, выпекая вкуснейшие пирожные…

Из этого райского, сказочного, андерсеновского городка разослали телеграммы друзьям и родственникам:

«Наконец поженились!» Действительно «наконец»: мы уже четырнадцать лет были вместе.

Сразу после свадьбы сели в машину. Джонни специально купил «свадебную полость» из белого меха, чтобы согреться, – было дико холодно! Заехали на обратном пути на два дня в Гамбург – и вернулись в Париж.

Спустя какое-то время кто-то нам сообщил: из России приехал приятный молодой человек, певец по имени Жан Татлян. Говорили, что он был звездой эстрады в Ленинграде. Жан пришел к нам в «Русский павильон», спросил: «Хотите, спою под гитару?» Пел он чудно, голос дивно звучал.

Со временем он начал приходить все чаще – и однажды вдруг, без каких-либо предисловий, сказал: «Я хотел бы купить ваш ресторан». Я растерялась, но ответила: «Жанушка, не старайтесь, у вас ничего не выйдет…» Татлян стал возражать: «Я моложе, я умнее, я не менее известен, чем вы». – «Насчет ума не знаю, – с улыбкой сказала я, – но мне все-таки кажется, что у вас не получится».

Он продолжал приходить в ресторан и каждый раз возобновлял разговор о покупке «Павильона». Так прошло два сезона.

Я рассказала наконец об этом Джонни, он подумал и сказал: «В общем – почему нет? Мы здесь уже двадцать лет, пора отдохнуть и освободиться».

Татлян привел к нам иранского магната Абзадэ. Они вместе осмотрели ресторан, кухню, все помещения. Я назвала цену. Татляну она показалась слишком высокой, но Абзадэ понял, что торговаться я не буду. «Покупаем».

Так прекратил свое существование наш «Русский павильон». Продали все – и ресторан, и обстановку, и картины, и квартиру над рестораном со всем, что в ней было.

Пресса провожала нас ностальгическими вздохами: «Людмила… но с этим покончено! Никого не предупредив об опасности, она покинула свой волшебный “Русский павильон” на рю Лористон. Это была одна из лучших, истинно русских ночных “шкатулок” – и вот все исчезло.

Завсегдатаи не очень надеются на то, что это волшебство можно воссоздать. Ресторан отныне называется “Две гитары” – вот и все, что можно о нем сказать».

Через три месяца «Две гитары» Татляна разорились.

А мы, подписав контракт, сложили чемоданы и поехали в Венецию. Провели чудное лето, отдохнули, вернулись в Париж. Поселились в отеле на авеню Виктор Гюго. И сразу почувствовали себя сиротами.

Поехали в Испанию, в Марбелью (тогда отель «Марбелья клуб», который принадлежал принцу Альфонсо фон Гогенлоэ, мужу принцессы Иры фон Фюрстенберг, был самым модным в Испании и очаровательным местом). Оттуда в Севилью, Гранаду, Кордову. Потом отправились в Нью-Йорк, в гости к Делано, который счастливо жил в нью-йоркском пригороде Порт-Вашингтон со своей милой Винфред и двумя малышами.

Из Америки – в Мехико, где нас встретил мой племянник Патрик (в ту пору вице-президент фирмы «Матра»). Они с женой показывали нам город. Повсюду музыка и цветы. Марьячос, уличные музыканты, встречали гостей у входа в каждый отель.

Акапулько… Вновь Марбелья… Канарские острова.

Дивный климат. Потрясающие пляжи. Невыразимая скука…

И такое чувство, будто все время от чего-то убегаем.

Вернулись в Париж, сняли элегантную маленькую квартиру на авеню Фош. Появился рояль, по вечерам приходили друзья, которым я пела все, что когда-то звучало в «Русском павильоне». Гости слушали – и спрашивали: «Когда же вы снова откроете ресторан? Скучно без вас…»

Так прошло три года.

И вот однажды мы с Джонни шли по улице короля Франциска I, мимо отеля «Шато Фронтенак», где когда-то держал свой ресторан Жан Маре (кажется, там дебютировала Эдит Пиаф). Ресторан был давно закрыт, его помещение пустовало.

Нам пришло на ум спросить у хозяина, мсье Тома, что он делает с этой пустующей залой.

Он сказал: «Если хотите, я сдам ее вам». – «Хорошо, подумаем», – ответил Джонни. Через какое-то время он заметил вскользь: «Если хочешь… красивая зала… Возьмем!»

Так и решили. Сменили квартиру на апартамент в многоэтажном жилом доме на авеню Георга, напротив знаменитого отеля и совсем недалеко от ресторана, что очень удобно. Над нами жила Софи Лорен с мужем и двумя сыновьями, под нами – Дорфман, кинопродюсер.

Комментарии

Курд Юргенс (1915–1982) – знаменитый немецкий актер, режиссер театра и кино.

Царствование Герберта фон Караяна на оперных фестивалях в Зальцбурге — фон Караян Герберт (1908–1989), оперный и симфонический дирижер и режиссер, возглавлял Венскую оперу в 1957–1964 гг., в 1956–1960 гг. – Зальцбургский музыкальный фестиваль.

Ира фон Фюрстеберг (р. 1937) – светская дама, благотворительница, специалист в области рекламы в СМИ.

Ресторан Жана Маре (кажется, там дебютировала Эдит Пиаф) — певица Эдит Пиаф на самом деле дебютировала в парижском кабаре «Жернис» на улице Пьер-Шаррон в 1935 г.

Глава двадцать шестая

Новый «Русский павильон». «Вы хотите песню веселую или грустную?» Путаны, реклама, наряды… и другие проблемы ресторатора

И, представьте, настал день, когда «Русский павильон» вновь открылся!

Зала была больше, чем прежняя, но мы постарались все устроить в том же стиле, отделать тем же красным бархатом. Повесили картины, стали искать служащих.

И вновь та же Мариночка Дадиани пришла нам помогать, и вернулись ко мне гитаристы Андрюша Шестипалов и Ванечка Николаев!

Андрюша позже стал солидным отцом семейства, директором в русском доме престарелых «Земгор» в Кормей, неподалеку от Парижа. Дом этот был основан русским «Союзом земских и городских деятелей в изгнании».

Андрюша – отличный директор. Это ему не мешает петь под гитару до сих пор.

Пришли и новые люди. Португальский гарсон Альфред, нанятый нами на один вечер, для экстренного случая, потом явился ко мне и сказал: «Мадам, я хочу у вас работать!» Я внимательно поглядела на него и кивнула: «Хорошо. Но вместо Альфреда нельзя ли вас называть Федором? Это как-то больше подходит для русского ресторана». Он согласился и остался с нами на десять лет – славный, усердный, преданный человек.