В стране драконов. Удивительная жизнь Мартина Писториуса - Меган Ллойд Дэвис

«Постараюсь, но не уверен, что она станет слушать».

«Ей придется!»

На какое-то время мой экран пустеет.

«Я начинаю злиться, – в конце концов пишет Джоанна. – Я не понимаю, зачем твоя мать вообще в это лезет. Разве не ты должен решать этот вопрос? Если тебе понадобится помощь с чем-нибудь, я могу сама тебе помочь».

Как мне хочется объяснить ей это, заставить ее понять, что все не так просто! До этого момента мы всегда понимали друг друга, но я начинаю бояться, что тут мы впервые не достигнем взаимопонимания.

«Все это меня ужасно злит, – пишет она. – Почему ты просто не можешь попросить ее не вмешиваться?»

Сейчас мы ближе, чем когда-либо прежде, подошли к разладу и ссоре, и я ощущаю страх. Как смогу я объясниться с девушкой, которая в одиночку плавала в океане? Как мне добиться от нее понимания, если наш жизненный опыт настолько разнится?

«Мои родители – люди, которые поднимают меня с постели по утрам, – пишу я. – Они же помогают мне одеваться, кормят меня завтраком, купают меня, возят меня на работу и забирают после нее.

Что бы я делал, если бы рассердил их настолько, что они не захотели бы больше заниматься всем этим? Я, конечно, уверен, что этого не случится, потому что они меня любят и никогда не сделают ничего, что мне навредит.

Но вера не всегда означает отсутствие опасений, а когда всю жизнь сидишь в инвалидном кресле, нуждаешься в людях в такой степени, в какой не нуждаются в них те, кто не прикован к коляске».

Пару секунд на моем экране пусто. Потом на нем возникают пять слов от Джоанны: «Прости меня, пожалуйста, любовь моя».

Мы договариваемся пообщаться сегодня вечером, но вначале я хочу переговорить с отцом, поэтому отсылаю ему электронное письмо с просьбой побеседовать с матерью и вступиться за меня. Однако ничего не происходит вплоть до того момента, когда мы вечером усаживаемся ужинать.

– Я должен поговорить с вами обоими, – пишу я с помощью алфавитной доски. – Это важно.

Родители смотрят на меня. Сердце колотится о грудную клетку. Я должен быть абсолютно откровенен с ними, если хочу, чтобы они поняли, как все это важно для меня.

– Я еду в Канаду с Джоанной, – говорю я. – Она будет помогать мне в этой поездке, потому что я этого хочу.

Моя мать явно хочет что-то сказать, и я молюсь о том, чтобы она помолчала немного, чтобы позволить мне закончить мою речь.

– Я знаю, что вы не считаете это хорошей идеей, но пора вам начать мне доверять, – говорю я им. – Я должен иметь возможность принимать собственные решения и совершать собственные ошибки. Вы не сможете защищать меня вечно, и я так уверен в том, что мы с Джоанной справимся с этой работой, как никогда прежде не был уверен ни в чем.

Несколько секунд мама молчит.

– Мы не хотим мешать тебе ни в чем, Мартин, – говорит она. – Единственное, чего мы хотим, – это чтобы ты был счастлив.

– Я знаю, – отвечаю я ей. – Но если вы действительно желаете именно этого, то должны дать мне шанс выяснить, в чем состоит мое счастье. Пожалуйста, не мешайте мне. Пожалуйста, позвольте мне это сделать.

Родители некоторое время молчат, а потом мама встает с места.

– Пойду сварю еще кофе, – говорит она тихо.

Ни мать, ни отец больше ничего не говорят. Очень многое остается несказанным. Я могу лишь надеяться, что на сей раз они ко мне прислушаются.