Главная тайна ГРУ - Анатолий Максимов

«Тайна», «рассуждения», «любопытство», «надежда» и… опора на системный подход к анализу этого «дела» — вот и все!

Так вот. Объективная реальность предусматривает три, причем обязательных, условия в работе с агентом: его разведывательные возможности, основа сотрудничества и безопасность. При анализе работы Пеньковского с СИС и ЦРУ возникает масса вопросов, не говоря уже о том, что значительная их часть носит характер подозрительный.

В разведке имеет значение проверка информации, поступающей от источника, поведение носителя ее. Разведка — «их» или «наша» — должна однозначно ответить на вопросы: что неясно или неточно? что сомнительно либо настораживает? И тем более — что подозрительно? Недоверие к источнику перерастает в доверие только после получения ответов на все эти вопросы, «добытые железной логикой шахматного игрока». Иначе такой источник — это «бомба замедленного действия», взрывной силой которой будет: дезинформация собственного правительства, дискредитация работы спецслужбы, компрометация ее кадровых сотрудников, а в целом — дезорганизация направления работы разведки либо контрразведки. (Все это произошло в работе против канадцев в операции «Турнир». Конечно, по сравнению с Пеньковским-подставой масштабы эффективности были значительно слабее.)

Этими вопросами в «деле» задавались и биограф Кима Филби — Филипп Найтли, и английский контрразведчик Питер Райт, и аналитик «дела» в двух томах — Шектер. Задавался этими вопросами и я. Все искали свои ответы в оценке источника информации, коим был Пеньковский для Запада: ценность его информации (что?), способ передачи ее (как?) и характеристика источника (кто?). Об этом говорилось ранее в «краеугольных камнях» мастерства разведки.

Постепенно при оценке работы Пеньковского на СИС и ЦРУ выстраивался ряд аргументов, в которых было место двойственности. И высвечивалась его работа в пользу советской стороны в роли подставы — информатора, дезинформатора, дискредитатора. В целом — дезорганизатора намерений Запада в сложное для СССР время Карибского кризиса и нашего ракетно-ядерного перевооружения.

Чтобы не утомлять читателя описанием версии «Пеньковский-подстава», приведу лишь несколько, самых ярких примеров. Сразу еще раз оговорюсь: исхожу из того положения, что целью «дела» была подстава его для дезориентации западных политологов и военных в отношении ядерной мощи Советского Союза. Каким образом? Путем сковывания попыток противника проникнуть в наши секреты, отвлечения сил западных спецслужб на ложные объекты интереса, а значит, сдерживания таким образом его активных действий по расширению агентурной сети в Союзе.

В начале 2000 года в «Независимой газете» прошла информация о крупной советской операции, связанной с «делом Пеньковского».

В 1957 году советская военная разведка начала операцию «Великая ракетная деза». Ее цель — продемонстрировать руководству США советское отставание в ракетной сфере. Западу настойчиво внушалось через сотрудников ГРУ, публикации в специализированных «закрытых» изданиях, технические мероприятия и через Пеньковского, что советские МБР имеют очень неточную систему прицеливания. Поэтому их нельзя использовать в качестве средства поражения позиций американских ракет. Обман раскрылся случайно только в 1968 году, а до этого времени американские пусковые установки МБР фактически были беззащитными.

Но еще ранее английский контрразведчик Питер Райт увязал появление на небосклоне СИС и ЦРУ «звезды первой величины» — Пеньковского — с задумками наших органов госбезопасности по стратегической дезинформации Запада. Пеньковский, по Райту, вписывался в рамки далеко идущих прогнозов, сделанных перебежчиком Голицыным, бывшим сотрудником КГБ и работавшим на ЦРУ. Он рассказал, что в декабре 1958 года в руководстве КГБ произошли изменения: глава Комитета генерал Серов стал руководителем ГРУ Генштаба Минобороны, а начальником КГБ оказался человек новой формации Шелепин, из поколения более ловких и гибких в сложных обстоятельствах «хрущевской оттепели».

Советское руководство страной считало, что изнурительная война с Западом — политическая, экономическая, идеологическая и разведывательная — набирает силу. Руководство хотело понять, как можно выйти из нее победителем с наименьшими потерями, прежде всего в политическом отношении. Шелепин шесть месяцев изучал проблему и затем провел в штаб-квартире КГБ на площади Дзержинского расширенное заседание. Он призвал вернуться к методам работы ОГПУ-ИНО и НКВД времен войны. При этом он сослался на масштабную операцию «Трест» как пример акции по скрытию истинных стратегических намерений советской разведки.

Вскоре после этого совещания в системе КГБ было создано подразделение, в задачу которого входили планирование и подготовка дезинформации на стратегическом уровне (вспомните работу «Дезинфбюро» под руководством высших руководителей страны!).

И в 1959 году работавший в КГБ Голицын от одного из друзей узнал, что в недрах нового отдела готовится крупная дезинформационная акция с участием ГРУ. Однако в то время ее реализовать не могли, так как стало известно, что Запад имеет в военной разведке (ГРУ) агента, и сначала необходимо было его выявить и обезвредить.

Этим агентом оказался подполковник Попов, которого разоблачили в конце 1959 года. Выход был найден: принято было решение о стратегической дезинформации на фоне «дела Попова» и появлении в стане противника Пеньковского.

В чем состоит уверенность, что «дело Пеньковского» инспирировано органами госбезопасности? Причем в масштабе страны. Это сделали силы, которые можно было бы назвать «сообщество спецслужб»: в первую очередь — ПГУ (внешняя разведка), контрразведка и ГРУ (военная разведка).

Расстановка сил к началу 60-х годов показывала, что наши спецслужбы имели необходимые возможности и условия для начала крупномасштабной акции по дезинформации. Питер Райт говорил: «Русские имели в то время довольно внушительные источники информации на Западе, особенно в Великобритании и США…» Он имел в виду Хисса — агента на военно-морской базе в Британии, Филби — из «Кембриджской пятерки» и, как значительно позднее стало известно, в высшем эшелоне британской разведки и контрразведки, в Форин офисе. Еще был в «тылу» Запада Блейк из СИС, «автор» провала англо-американской операции «Золото» по попытке перехвата советских подземных коммуникаций в Берлине. Эти источники советской внешней разведки подробно информировали нашу сторону об организациях, которые нужно (можно и как) дезинформировать.

Вот такие рассуждения взяты мною за основу версии о подставе. Понятно, что нужны еще более веские аргументы — трактовки известных фактов. Начинать нужно с оценки понятия «кто?», то есть: кто предстал перед СИС и ЦРУ и кто такой Пеньковский для советской стороны?

Западные спецслужбы имели с Пеньковским секретные отношения — это 17 встреч в Лондоне и Париже и 14 его контактов в Москве со связником Винном и сотрудницей-разведчицей посольства Великобритании, а также через тайники и «моменталки». Все это происходило с января 1961-го по август 1962 года. Отдельные встречи за рубежом длились по четыре часа. Систематичность встреч с представителями спецслужб не подвергается сомнению.