Незаконнорожденная - Кэтрин Уэбб

– Вы научите меня ездить верхом, мистер Аллейн? – спросила она, задыхаясь. – Научите? Ну пожалуйста, пожалуйста!

Джонатан посмотрел на улыбающуюся Элис.

– Не вижу причины, по которой этого нельзя сделать, – ответил он, и Пташка полюбила его еще больше. – Но сейчас мы займемся кое-чем другим. Сегодня у нас пикник.

Он полез в седельную сумку и вынул оттуда завернутый в материю большой пирог с мясом и бутылку пива.

Перекусив, они легли бок о бок на траву. Солнечный свет слепил глаза. Вокруг всех предметов, которые их окружали, появился сверкающий ореол, мешавший различать даже лица. Об их выражении можно было судить лишь по смеху и словам, едва угадывающимся улыбкам. Они находились в том месте, где река, протекая между лугов, изгибалась большой ленивой дугой, образуя тихую заводь с усеянным речной галькой небольшим пляжем. Пташка лежала на спине, сдувая невесомые семена с пушистых шариков одуванчика, и смотрела, как они уплывают в небесную синеву. Элис и Джонатан читали сонеты, по очереди и без конца. Их голоса были приглушенными, они словно обменивались тайными посланиями, понятными им одним; и плавный ритм слов убаюкивал Пташку. Когда же наступила тишина, Пташка повернула голову и увидела Джонатана. Он смотрел куда-то вдаль, погруженный в свои мысли.

Струйка пота стекла у Пташки по виску, ей стало щекотно, и она потерла зачесавшееся место.

– А что, если мне поплавать? Я вся изжарилась. Можно? – спросила она, прищурившись глядя на Элис.

– Если ты будешь осторожна и не станешь заплывать туда, где быстрое течение.

Пташка усмехнулась и принялась снимать платье и туфли.

– О чем ты только что думал? – спросила Элис у Джонатана.

Тот пожал плечами.

– Ни о чем. И обо всем, – ответил он и улыбнулся. – Иногда мысли словно убегают от меня далеко-далеко, и я могу поймать только их обрывки. – Он поднял голову и посмотрел на реку. – Так как насчет купания?

– Не хочешь же ты…

– Я почти сварился, и ты наверняка тоже, – усмехнулся он.

– Я не купалась в реке с тех пор, как мне исполнилось тринадцать! Мне… неудобно, – с улыбкой возразила Элис.

– Вокруг ни души, и нас никто не увидит. Я знаю, как вы стыдливы, мисс Элис Беквит. Но это не должно помешать нам искупаться.

– Ура! – закричала Пташка, когда они оба встали и начали снимать туфли и чулки.

Расшнуровывая платье, Элис опустила голову и посмотрела на Джонатана сквозь ресницы. Воздух между ними, казалось, тихо зазвенел. Когда девушки устремились к воде, их белые нижние юбки раздулись, наполненные потоком встречного ветра.

– Мы похожи на пушинки одуванчиков, – заметила Пташка.

Вода в реке оказалась такой холодной, что перехватывало дыхание. Элис понадобилось больше всего времени, чтобы зайти в воду. Она долго медлила на мелководье, неуверенно улыбаясь, и вскрикивала, когда наступала на илистое место. Тени обрисовали ее ребра и тонкие гребни ключиц. Пряди светлых волос вились вокруг шеи, и капельки воды сверкали на коже, как драгоценные камни. Пташка с восхищением впитывала в себя эту картину, а посмотрев на Джонатана, увидела, что и он тоже как завороженный смотрит на Элис.

– Держу пари, что могу сплавать до того берега и обратно, – сказал он, загребая руками воду.

– Нет! Ни в коем случае! – прозвучал наполненный тревогой голос Элис. – И не пытайся! Течение здесь слишком сильное даже летом. Джонатан, не надо! – крикнула девушка, когда Джонатан окинул реку оценивающим взглядом. Было слышно, что Элис близка к панике.

– Хорошо, не буду, – отозвался он, после чего перебрался поближе к берегу, вытащил из воды пригоршню зеленых водорослей и двинулся с ними в сторону Пташки, злодейски улыбаясь. Та завизжала и попыталась убежать, преодолевая напор текущей воды. Элис рассмеялась, и в одно мгновение ее страх был забыт.

Через какое-то время из-за излучины показалась небольшая деревянная лодка, в которой сидели двое: молодой человек на веслах и другой, постарше, восседающий на куче рыбацких сетей и ловушек для ловли угря.

– Вы их знаете? – спросил Джонатан, когда лодка подплыла ближе.

Элис с тревогой смотрела на рыбаков несколько мгновений, но потом расслабилась.

– Нет, раньше я никогда их не видела. А ты, Пташка?

Пташка отрицательно мотнула головой.

– Тогда нам следует разыграть из себя деревенщин, которым неведомы приличия, – объявил Джонатан и улыбнулся Пташке. – Послушай-ка, ты сумеешь с этим справиться? Сможешь изобразить деревенскую девчонку?

– Ага, сэр, – ответила Пташка с характерным выговором батгемптонских крестьян.

Элис поморщилась. Гребец бойко работал веслами, и вскоре лодка поравнялась с ними, после чего они бодро крикнули рыбакам свои «здрасте». Молодой человек смущенно улыбнулся Элис и помахал им рукой, но его старший товарищ фыркнул и помрачнел.

– У вас что, стыда нет, молодые разбойники? – проворчал он. – Это ж неприлично, так заголяться при людях.

– А мы и не заголяемся, сэр, – возразила Пташка. – А чё, вот мои панталоны, они ж достают ниже колен, сами-то гляньте! Али не видно?

Она плюхнулась на спину рядом с берегом и выставила из воды ноги, словно дразня ими людей в лодке. Джонатан зашелся от хохота. Смех у него был приятный, басистый, скачущий вверх и вниз, точно мячик, упавший на пол.

– Бесстыжая девка, – пробормотал старший из рыбаков и нарочито отвернулся. Он так и просидел спиной к ним все то время, пока лодка проплывала мимо.

Пташка еще хихикала, когда Элис обеими руками обняла ее за талию.

– Сами-то гляньте! Али не видно? – передразнила ее Элис. – Господи, где ты этому научилась?

Вопрос повис в воздухе; они обе подумали о первых семи годах жизни Пташки, которые прошли без Элис и о которых у нее не осталось никаких воспоминаний.

– Это было совершенно блестяще, Пташка, – объявил Джонатан, все еще смеясь. – Тебе удалось изобразить самую замечательную из всех бесстыжих девок, которых я когда-либо видел.

Теперь они все трое стояли по пояс в воде, и солнечные блики, отражающиеся от ее поверхности, плясали у них на лицах. От похвалы Джонатана Пташка просияла; ее сердце, казалось, готово было выскочить из груди. И тут взгляд Пташки упал вниз, и она обнаружила, что Джонатан с какой-то особой, страстной решимостью держит под водой руку Элис и пальцы их тесно сжаты – еще теснее, чем прижимаются друг к дружке растущие у берега камыши. Потом они обменялись долгим взглядом, и Пташка заметила, как часто стала подниматься и опадать грудь Элис. Смущенная и приятно пораженная, Пташка снова бросилась в воду, подняв огромный столб воды, брызги от которого накрыли Элис и Джонатана.

Когда в конце того дня Элис и Пташка, держась за руки, вернулись на ферму, Бриджит посмотрела на их влажные волосы, мокрые пятна на одежде, и ее глаза расширились от возмущения.