Американский снайпер. Автобиография самого смертоносного снайпера XXI века - Скотт Макьюэн

В декабре 2005 года в Ираке были проведены всеобщие выборы, первые с момента падения режима Саддама — и первые свободные и честные выборы вообще в истории этой страны. Мятежники делали все возможное, чтобы сорвать волеизъявление. Они похищали членов избирательных комиссий направо и налево. Некоторых убивали прямо на улице.

Такой вот «черный пиар».

Хайфа-стрит в Багдаде была особенно опасным местом. После того как здесь убили трех членов избирательной комиссии, армия ввела в действие план по защите представителей администрации в этом районе.

План предусматривал наблюдение за территорией снайперов.

Я был снайпером. Я был свободен. И мне даже не нужно было руку поднимать.

Я присоединился к армейской части (это было подразделение Национальной гвардии Арканзаса[82]), отличной команде настоящих старых добрых вояк.

Люди, привыкшие к традиционному разделению родов войск в вооруженных силах, могут решить, будто это нечто из ряда вон выходящее — чтобы «морской котик» работал не то что с армейской частью, но даже с морской пехотой. Но во время моих командировок в Ирак различные службы отлично взаимодействовали.

Любая часть могла подать RFF (Request for Forces, заявка на усиление). Эту заявку удовлетворяли за счет имеющихся сил, и не важно, к какому роду войск они принадлежали. Так что если части требовался снайпер, как и было в данном случае, то та служба, которая располагала снайперами, должна была его прислать.

Между солдатами, моряками и морскими пехотинцами всегда есть какие-то терки. Но я также видел и большое взаимное уважение, по крайней мере во время боевых действий. И я должен сказать, что большинство солдат и морских пехотинцев, с которыми мне приходилось иметь дело, были первоклассными специалистами. Были, конечно, исключения, — ну, так и во флоте они тоже есть.

В первый день, когда я прибыл к своим новым сослуживцам, я искренне думал, что мне понадобится переводчик. Некоторым нравится называть мое произношение «техасским пиликанием», но эти хиллбилли[83]— Боже мой! Хорошо еще, что самая важная информация поступала от сержантов и офицеров, говоривших на нормальном английском, потому что остальные изъяснялись между собой на языке, сильнее напоминающем китайский (насколько я его знаю).

Мы начали работать на Хайфа-стрит, невдалеке от того места, где были убиты три члена избирательной комиссии. Национальная гвардия должна была обеспечить безопасность многоквартирного дома, который мы планировали использовать как убежище. Затем я должен был войти внутрь, выбрать квартиру и оборудовать огневую точку.

Хайфа-стрит, конечно, не Голливудский бульвар[84], хотя это место, которое обязательно нужно посетить, если ты — плохой парень. Улица имеет в длину около двух миль, от ворот Ассасина до Зеленой зоны на северо-западе. Тут много раз происходили уличные бои и перестрелки, все виды подрывов на самодельных фугасах, похищения людей, убийства — все, что вы можете вообразить, случалось на Хайфа-стрит. Американские солдаты назвали ее «Бульвар Пурпурного сердца»[85].

Здание, которое мы использовали, имело пятнадцать или шестнадцать этажей, и занимало господствующее положение над дорогой. Мы постоянно меняли позиции, чтобы держать партизан в напряжении. Вокруг было бесчисленное количество укрытий в приземистых зданиях, стоящих вдоль шоссе, выше и ниже по улице. Плохим парням не требовалось далеко ходить, чтобы попасть на работу.

Боевики представляли собой настоящий коктейль: некоторые были моджахедами, другие — баасистами (члены бывшей правящей партии Баас). Другие были лояльны иракской АльКаиде, или Садру, или другим сукиным детям. Поначалу они носили черные или, иногда, зеленые повязки, но потом, когда поняли, что это их выдает, стали одеваться так же, как все мирное население. Они стремились смешаться с мирными жителями, чтобы затруднить нам идентификацию целей. Они были трусливы: они не только прятались за женщинами и детьми, они, вероятно, надеялись, что мы обязательно попадем в кого-нибудь из женщин или детей, поскольку это выставило бы нас в неприглядном свете и, таким образом, помогло бы их делу.

Однажды днем я наблюдал за тинейджером, стоявшим на автобусной остановке внизу и ожидавшим автобуса. Когда автобус, наконец, подъехал, из него выскочила группа других тинейджеров и молодых людей. Мальчик, за которым я наблюдал, внезапно повернулся и быстро зашагал прочь от этого места.

Группа мгновенно отреагировала. Они догнали мальчишку, и один из парней обхватил его за шею рукой с пистолетом. Как только он сделал это, я открыл огонь. Мальчик, которого я защищал, вырвался. Я достал двоих или троих незадачливых похитителей; остальным удалось убежать.

Сыновья членов избирательных комиссий были самой лучшей целью для похитителей. Удерживая их у себя, боевики могли оказывать нажим на семьи представителей администрации, заставляя их уйти со своего поста. Или же просто убивать членов семей, в качестве предупреждения остальным: не помогать правительству в проведении выборов или даже не голосовать.