Солдаты холодной войны - Филип Таубман

«Это произвело на меня огромнейшее впечатление, – сказал Нанн. – Я решил в то время, что, если у меня когда-либо будет возможность попасть на государственную службу, я постараюсь сделать все, чтобы этого добиться. Тогда я не знал, в каком качестве. И если у меня будет какая-то возможность попытаться сделать что-либо для уменьшения ядерной опасности, я непременно это сделаю, потому что я чувствовал в то время, что человечество находится под угрозой. Будущее человечества. То был для меня формирующий мироощущение опыт».[221]

Летом 1962 года за несколько месяцев до кубинского ракетного кризиса Винсон пригласил Нанна пройтись с ним по зданию Конгресса до стороны, где располагается Сенат. «Дядя Сэм собирался делать презентацию в Комитете по делам вооруженных сил», – рассказывал Нанн. Он сидел за Винсоном в то время, когда конгрессмен обратился к сенатору Ричарду Расселу, земляку из Джорджии, который был председателем соответствующего сенатского комитета. «Я понял очень ясно, что у штата Джорджия есть значительная сила на этой стадии моей карьеры, – говорил Нанн – Поэтому я в своих амбициозных планах задумал стать членом Палаты представителей».[222]

Перед отъездом Нанна из Вашингтона Кортни вручил ему пачку журналов по вопросам внутренней и внешней политики, включая ядерное оружие. «Он был своего рода ястребом в вопросах обороны, но очень либеральным по социальным проблемам. Итак, он дал мне широкий выбор материалов для чтения, и я даже не помню, какие это были материалы, но я взял все журналы и прочел их содержимое».[223]

Нанн вернулся в Джорджию в 1963 году, преисполненный решимости однажды вновь возвратиться в Вашингтон. «На меня это произвело впечатление. Я знал, что, если у меня будет хоть какой-то шанс, я вернусь обратно в Вашингтон в том или ином качестве», – вспоминал он.[224]

Городок Перри, должно быть, казался сонным местом после Капитолийского холма. Однако по совету друзей семьи, в том числе Эрмана Тэлмейджа, бывшего губернатора Джорджии, являвшегося в то время сенатором Соединенных Штатов, Нанн отправился домой. Тэлмейдж посоветовал ему осесть в Перри, заниматься юриспруденцией вместе со своим отцом и выдвигаться на выборах в законодательное собрание Джорджии. «Я не говорил ему, что он попадет в Сенат Соединенных Штатов через 10 лет», – вспоминал Тэлмейдж.[225]

Совет был здравым, но Нанн колебался. «Я действительно хотел быть в Вашингтоне», – говорил он.[226]Но отец был болен, мать нуждалась в его помощи, имело место давление семьи в пользу того, чтобы взять на себя финансовое управление фирмой.

Нанн вошел в юридическую фирму его отца, помогал контролировать работу фермы, создал свою собственную юридическую компанию, вступил в Торговую палату г. Перри и начал политическую карьеру, которая приведет его в Сенат Соединенных Штатов. Он женился на Коллин О’Брайен, молодой сотруднице ЦРУ, с которой познакомился в Париже в ходе заграничной поездки во время ракетного кризиса. О’Брайен, выросшая в Олимпии, штат Вашингтон, окончила Университет штата Вашингтон. Исполнительница танцев во время спортивных мероприятий, способная к иностранным языкам, она изучала французский язык и после вуза поступила на работу в ЦРУ.

Город Перри был в середине 1960-х годов неспокойным из-за расовых волнений.[227]Движение за права человека прокатилось по всему Югу США. Многие населенные пункты, включая поселок Америкас, штат Джорджия, недалеко от Перри, сотрясали беспорядки из-за того, что правящая власть белых боролась за сохранение сегрегации.

Нанн был порождением своей культуры, привыкшим к сегрегации и не выражавшим недовольства по ее поводу, воспринимая ее как данность, поскольку сам он вырос членом белой аристократии Перри, посещал школы только для белых, молился в церкви для белых, общался только с белыми. «Мой отец сделал бы многое для черных, которые работали на него, – говорил Нанн. – Но он верил, что сегрегация – нормальное явление. То была эпоха раздельного существования белых и черных. Такой была атмосфера, в которой я рос, но слово «негр» никогда не произносилось ни отцом, ни матерью. Они были совсем из другого теста».

Нанн прочувствовал несправедливость сегрегации однажды в начале 1960-х годов, когда он вез черного клиента через весь штат на судебные слушания. «Я взял его с собой, потому что у него не было машины. И я помню, ему надо было в туалет, поэтому мы остановились. Он нигде не мог попасть в туалет. И я сказал: вот те раз! Так продолжалось годами, но это никак не отложилось у меня в мозгах, …я должен был задуматься об этом гораздо раньше, но этого не случилось. Поэтому я сказал: так не должно быть».

Несправедливость была подчеркнута белым клиентом, пожилым человеком по имени Док Беллфлауер. Когда Нанн рассказал ему о случае с туалетом, Беллфлауер вздохнул. «Я не верю в объединение, – сказал он Нанну, – но все эти дела несправедливы. У меня небольшой ресторанчик в том месте, и я разрешаю черным людям заходить ко мне. Он у меня последние 10 лет. У них нет другого места, где они могли бы поесть. Это возмутительно».

По мере роста расовой напряженности в Перри и потрясений в других городках от кровавых столкновений между белыми полицейскими и мирными черными демонстрациями Нанн понял, что перспективы экономической стабильности и роста в Перри могут быть разрушены, если город станет полем боя за гражданские права. «С прагматической точки зрения я пришел к выводу, что Перри вот-вот взорвется. У нас были кое-какие горячие головы, были и эмоционально неуравновешенные в вопросе о расовых протестах и всего происходящего».

В 1965 году городской совет Перри ввел комендантский час после почти что физического столкновения между черными и белыми недалеко от центра города, и мэр Ричард Рэй объявил, что создаст комитет из представителей двух рас для снятия напряженности. Члены белого совета сердито отвергли план Рэя. Один член совета предложил отстранить Рэя от должности. Нанн, который к тому времени стал президентом Торговой палаты города, поддержал Рэя. Рэй так вспоминал эту сцену: «Единственный, кто встал, чтобы проголосовать «за», был Сэм Нанн, который предложил свою помощь в деле облегчения серьезных расовых трений. Без этой поддержки в решающий час двухрасовый комитет провалился бы. …Если бы эту ситуацию не разрулили, многое из новой промышленности, которое должно было разместиться в Перри, не попало бы к нам сегодня».[228]