Великий де Голль. "Франция - это я!" - Марина Арзаканян

Де Голль прекрасно понимал, что звездный час РПФ прошел. Созданное им движение явно клонилось к упадку. Но что было делать? Пока он не знал. В марте генерал решил совершить путешествие по африканским владениям Франции и посмотреть, что делается на подвластных ей территориях. Председатель РПФ пробыл в Африке целый месяц. Его везде принимали с энтузиазмом. Но, когда он в начале апреля 1953 года вернулся во Францию, его ждало еще одно разочарование.

На прошедших в мае муниципальных выборах голлисты получили всего 10,6 % голосов избирателей, то есть почти в четыре раза меньше, чем в 1947 году. После такой серьезной неудачи де Голль все же начал склоняться к тому, что РПФ пора ликвидировать. Однако одним махом пресекать его деятельность он не стал. Пока он решил избавиться от «предателей»-парламентариев. 7 мая генерал выступил с заявлением, в котором подчеркнул, что «хотя Объединение французского народа не прекращает своего существования, его депутаты и сенаторы отныне не будут считаться членами РПФ и могут вести парламентскую деятельность только от собственного имени»{368}.

Такие слова председателя объединения вызвали некоторую растерянность в рядах парламентариев РПФ. В Национальном собрании от основной фракции откололось еще несколько человек, которые перешли в парламентские группы правых и центристских объединений. В результате в голлистской фракции осталось 77 депутатов. Она приняла название Союз республиканского и социального действия, так как де Голль потребовал, чтобы название РПФ не фигурировало больше в парламентской жизни страны. Возглавлял группу сначала Андре Дьетельм, а потом Раймон Трибуле. Аналогичная фракция существовала и в сенате. Ее работой руководил Мишель Дебре.

В июне голлисты почти всем составом проголосовали за утверждение на посту премьера «независимого» Жозефа Ланьеля. В ответ на такую благосклонность они впервые в истории Четвертой республики получили пять министерских портфелей. Как только об этом стало известно, де Голль немедленно опубликовал коммюнике, в котором подчеркнул: «За то, что произошло, объединение не несет ни прямой, ни косвенной ответственности. Каждый представитель РПФ, вошедший в правительство, будет исключен из его рядов»{369}.

Генерал, конечно, был огорчен поведением своих соратников, совсем недавно следовавших только его тактике по отношению к слабому режиму – ни при каких обстоятельствах никакого сотрудничества. Однако он понимал, что при создавшейся ситуации голлистские парламентарии оставались не у дел, по существу становились «безработными». Некоторым из них пришлось серьезно подумать о смене рода деятельности. Осознавая это, де Голль «закрыл глаза» на то, что часть депутатов-голлистов нашла прибежище в правительственных кругах Четвертой республики{370}.

Осенью генерал решил выяснить, каково положение Объединения французского народа на местах. Он вызвал в Париж региональных делегатов, чтобы они доложили ему об обстановке. В один голос прибывшие говорили об упадке движения, о его постепенном угасании. Де Голль подбодрил своих сторонников и просил их «всеми силами поддерживать истлевающий огонек»{371}.

В доме на улице Сольферино-5 стало намного меньше сотрудников. Де Голль в каждый приезд в столицу наведывался туда, хотя уже не проводил еженедельных заседаний исполнительного комитета. Тем не менее генерал приглашал побеседовать с ним Андре Мальро, Жака Сустеля, Рене Капитана, Луи Терренуара. Разговор всегда шел на одну и ту же тему: как быть дальше с голлистским движением, куда его вести? И ни от кого председатель не мог получить удовлетворяющий его ответ. Но одно стало окончательно ясно – надежды, связанные с Объединением французского народа, не оправдались.